Подхватываю девчонку под задницу и с легкостью поднимаю вверх. Она тут же обхватывает мой торс своими ножками.
Фак, как же с ней охрененно хорошо. Наклоняю свою голову то в одну, то в другую сторону, чтобы целовать ее со всех ракурсов.
Шагаю по комнате на автомате, врезаюсь локтем в шкаф. Даже боли не чувствую, ощущаю только кайф и наслаждение. Сажаю сводную на комод. Пальцами впиваюсь в ее упругую кожу, хочу чувствовать каждый сантиметр ее стройного тела.
Она зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их в кулаках. Играется с ними. Ноготками проходится по голове, а у меня мурашки бегут по спине.
Хочу сорвать с нее всю одежду. Хочу видеть ее голой. Хочу ее всю.
До громких криков. До шумных выдохов. До хрипоты.
Оставляю рот девчонки в покое и прикусываю подбородок. Опускаюсь ниже и целую шею.
— Майк, Майк, — еле слышно шепчет она, — подожди.
Резко торможу и смотрю в ее осоловелые глаза.
И меня вмиг опускает на землю.
Пытаюсь восстановить взбесившееся дыхание. Я соединяю наши лбы, и с трудом сглатываю.
Чувствую на своем лице ее тихий выдох.
— Майк, нам нельзя.
— Кто сказал? — моя грудная клетка все еще ходит ходуном от бешенного возбуждения.
— Я! — она отстраняется от меня. — Я не хочу быть очередной галочкой в твоем списке.
Смотрю на ее хмурое лицо.
Прижимаюсь пахом к ее промежности, член дымится.
— Ненавижу тебя, Шерман, — произношу медленно, стискивая челюсть от своей же слабости. — Ненавижу тебя до такой степени, что безумно хочу. Тебя. Всю. Целовать. Ласкать. Кончать вместе.
— Ненавижу тебя, Харкет, — с укором произносит она, испепеляя меня своим колдовским взглядом.
— Хорошо, наши чувства взаимны. От этого секс будет еще лучше.
— Озабоченный придурок, — она упирается ладонями в мою грудь и отталкивает от себя.
Потеряв тактильную связь, мы цепляемся взглядами.
Осматриваю сводную. Волосы взъерошены, губы опухли, майка задралась, оголяя живот.
Она сидит на комоде с раздвинутыми ножками и манит.
Нет, я не готов останавливаться!