И, как бы вопреки своему предупреждению, взяла со стола серебряный колокольчик и позвонила, чтобы принесли чай.
Пока ее сестра отдавала распоряжение прислуге накрыть чай в приемном зале, Грейс обняла Тэдди, который пытался соскользнуть с ее колен.
— Не переживай так, пожалуйста, Тэдди. Я пока еще не собираюсь протягивать ноги: я хочу много где побывать и много чего увидеть.
После этих слов личико его посветлело.
— И потом, сэр, я не думаю, что вы сказали это не подумав. Ваша честность подкупает.
Видимо, Эмити услышала эти последние слова, потому что вставила:
— Он совсем как ты, Грейс.
— Спасибо, — ответила Грейс, гладя мальчика по голове. Волосы его были влажными, ибо в комнате было слишком жарко.
— Собственно говоря, — продолжала Эмити, с любовью оглядывая Хью и Катарину, — каждый из моих детей чем-то напоминает мне тебя.
Маленькая Катарина, все это время сидевшая у ног своей тети, встала и перелезла к ней на колени. Ее серебристо-серые глаза светились неподдельной любовью.
— Я хочу во всем быть такой, как ты, тетя Грейс.
— О нет. Кейт, ты должна быть сама собой, — ответила Грейс, с ужасом вспоминая прошлые свои приезды в Лондон. — Взять мир приступом, чтобы мама гордилась тобой.
Девчушка рассеянно накручивала себе на пальчик локон светлых тетиных волос. Вдруг она посмотрела ей прямо в глаза и заявила:
— Таких, как ты, больше нет, тетя.
Смеясь, Грейс согласилась:
— Это уж точно, миленькая.
— Правда-правда, — настаивала Кейт. — Мама сказала, что, когда Бог сотворил тебя, он разбил форму.
Грейс услышала, как вспыхнувшая Эмити издала смущенное восклицание, и пожалела о бестактных словах Катарины, но не из-за себя, а боясь, что девчушке за них попадет.
— Мама, но ты ведь действительно так сказала, — защищалась Кейт. Потом, обернувшись к Грейс, она заключила: — Я очень рада, что больше ни у кого нет такой тети, как ты.
— А я? — обиженно проговорил Хью.
— И я! — заявил Тэдди, поворачиваясь на коленях у Грейс.
— Никто не рассказывает историй лучше, чем ты. Ты расскажешь нам историю?
Но тут опять вмешалась Эмити, заявив, что тетя устала с дороги и что у нее болит нога после пчелиного укуса.
Хью встревоженно вскочил.
— Как? Тебе все еще больно? — озабоченно спросил он, пододвигая к тете скамеечку для ног, на которую она благодарно положила больную ногу. — Ну вот, теперь тебе будет удобно, и ты нам расскажешь историю.
Грейс рассмеялась. Она очень любила детей сестры, они во многом напоминали ей ее саму, к примеру, настойчивостью, с которой они преодолевали все преграды на своем пути.
— Рассказать вам историю про злую королеву пчел?
— Расскажи, расскажи! Как здорово! Это она тебя ужалила? — раздались одновременно три детских голоса.
Четвертый голос принадлежал Эмити:
— Я же сказала — нет.
Четыре пары глаз разных оттенков серого и голубого одновременно повернулись к ней, на что она и рассчитывала. Рядом с ней на столе уже стоял поднос с чашками и сладким.
— Больше ни слова, пока я не подам чай.
Когда дети хором ответили «Хорошо, мама», Грейс почувствовала, что ее маленькие союзники делают стратегический обманный маневр. Перед тем, как принять чашку с горячим шоколадом и тарелку с пирожными и мармеладом, все трое по очереди жестом изобразили, что закрывают рот на ключик. Пока Эмити наливала себе чай, Грейс, держа в руках чашку и тарелку, заговорщически подмигнула детям за спиной их ничего не подозревающей матери.
Когда все были обслужены, Хью, поднимая чашку с блюдца, встал и произнес одновременно театрально и искренне:
— За самую нужную тетю.
Не пролив ни капли из своей чашки, Тэдди тоже вскочил на ноги с криком «ура!». Блюдце упало с его колен и пирожные разлетелись по дорогому ковру. Не обращая на это никакого внимания, он принялся маршировать взад и вперед перед тетей, выкрикивая «ура!», словно приветствовал героев-победителей.
Грейс пыталась сдержаться, но все же захихикала. Эмити, созерцая, во что превратился ее розовый ковер, могла лишь молча отпивать чай маленькими глоточками.
Кейт, сидевшая на стуле рядом с тетей и болтавшая ногами в голубых туфельках, не достававшими до пола дюймов шести, очень женственно поднесла чашку к губам и сказала:
— Я надеюсь, что в твоих сказках все будет взаправду, тетя.
— Во всех?
— Не во всех, — со всей серьезностью ответила Кейт. — Это было бы даже больше, чем здорово.
Грейс с удивлением обнаружила, что девочка настолько же склонна к сплетням, как и ее мать. Словно чтобы подразнить Грейс, Катарина замолчала и сделала большой глоток из чашки, затем со значением посмотрела на свою тетю и объяснила: