— Это я знаю, Грейси, — ответила Эмити, оглядывая в зеркало собственную прическу. — И ты тоже знаешь. Но как он смотрел на тебя в четверг…
— И что из этого? Мы с герцогом друзья, Эмити.
— Друзья, — передразнила Эмити. — Я же видела, как он смотрел на тебя.
— Только не говори мне, что ты разглядела его сердце, а то я буду смеяться, — возразила Грейс. — Мы познакомились совершенно случайно и неудачно для него, потому что кучер господина Дэвиса разбил коляску герцога, когда тот выезжал с постоялого двора. — Натягивая перчатки, Грейс добавила: — Он всего лишь беспокоится о своей бабушке.
— Будь это так, моя дорогая, — рассмеялась Эмити, — он бы не настаивал так на вашей встрече. Твои настроения по отношению к аристократии оскорбительны даже для такой свободно мыслящей особы, как леди Перри.
Прежде, чем Грейс успела спросить, что ее сестра имеет в виду, в комнату влетел Хью.
— Он приехал, Грейс! — Подбегая к окну, выходящему на улицу, мальчик воскликнул:
— Не кони, а ураган! Когда он взял меня в пятницу на прогулку верхом, я уже понял, что у него все звери такие великолепные. Ну, мама, до свидания, я побежал!
Обняв мать за шею, он чмокнул ее в щеку и вприпрыжку бросился вниз по лестнице, чтобы впустить в дом своего кумира.
Грейс смотрела в спину убегающего племянника и внезапно почувствовала страх перед предстоящим путешествием. Эмити, взяв ее руки в свои, напутствовала:
— Не нервничай, дорогая. Он понравился Хью, и Тэдди, и Кейт. А если так, то он просто обязан быть хорошим человеком. Кроме того, это ведь вода на твою мельницу, не правда ли?
Охваченная волнением Грейс слушала невнимательно и с удивлением посмотрела на сестру.
— Что?
— Твои сочинения, — ответила та, подталкивая ее к ступенькам. — На дне твоей дорожной сумки, я знаю, лежат незаконченные листы. Он там тоже упоминается?
Вопрос заставил Грейс вспыхнуть.
— Когда я описывала этот персонаж, я еще не знала, кто он такой. Он совсем не похож на…
— Просто он стал тебе нравиться, — сказала Эмити со смехом, — несмотря на свои заносчивые манеры. Тебя видно насквозь, Грейс.
— Это, дорогая сестрица, — с улыбкой отвечала Грейс, плавно спускаясь по лестнице в гостиную, — избитый штамп, который никогда не затупит моего пера. Но если он будет знать, что нравится мне, я не стану возражать. К счастью, мы живем в просвещенный век, когда мужчина и женщина могут быть друзьями без того, чтобы вызывать шушуканье окружающих.
— Только если они женаты, моя дорогая, только в этом случае, — вполголоса прокомментировала Эмити. Затем, заглушая негодующее «ах» своей сестры, объявила громко:
— Ну, вот и Грейс, ваша светлость; она готова к путешествию.
Остановившись на нижней ступеньке, Грейс взялась за перила, чтобы отрезать себе путь к бегству: внезапно она испугалась, не подумает ли герцог, что она согласилась на эту поездку только ради того, чтобы заманить его в свои сети. Выражение, с каким герцог оглядывал ее, вовсе не уменьшало ее опасений. Повернувшись к ней, он застыл на месте, созерцая девушку в голубом муслиновом платье. Грейс, чтобы прервать изумленное молчание герцога, спросила:
— Это ничего, ваша светлость, что я заставила вас ждать целых двадцать минут?
— Все в порядке, просто… я не ожидал. Хью мне не сказал… как потрясающе вы выглядите, — признался пораженный Станден.
Оторвав от нее взгляд как от чего-то невыносимо яркого, он рассмеялся в ответ пробормотавшему что-то Хью, затем сказал:
— Ты прав, Хью, твоя тетя Грейс и в самом деле не похожа ни на одну женщину из тех, кого я встречал.
Когда Грейс подошла к герцогу, чувствуя на своей спине взгляд Эмити, тот предложил ей руку и сказал, обращаясь к Эмити:
— Можете ни о чем не волноваться, мэм. Я доставлю вам ее — их — в целости и сохранности.
— Пусть остаются у вас столько, сколько вы пожелаете, — разрешила Эмити, провожая их до дверей. — Наверняка ее светлость не захочет так уж быстро расстаться с моей сестрой. А для ваших с Хью прогулок верхом будет в распоряжении весь Кент.
К тому времени, когда вечером того же дня они достигли имения, Станден глубоко сожалел о том, что их сопровождал Хью. Мальчик скакал между ним и экипажем, в котором ехала мисс Пенуорт, и всю дорогу не умолкая болтал, так что герцогу не удавалось вставить ни слова.
Мысли Стандена, как все три последние недели, были заполнены мисс Пенуорт — неужели всего три недели назад она сломала его коляску и ранила его в самое сердце?
Почему, спрашивал он себя, когда, наконец, они свернули на тенистую подъездную дорогу, ведущую в любимое им имение, — почему нельзя было посадить мисс Пенуорт на переднее сиденье экипажа, чтобы можно было видеть ее, не выворачивая шею, и разговаривать с ней, не повышая голоса?