— Я тоже хочу послушать историю вместе с Хью.
Когда Хью проснулся и потребовал воды, а также пожаловался, что от темноты у него болит голова, Грейс все еще пребывала в состоянии непередаваемой радости. Ласково выслушав жалобы мальчика, она пообещала ему, что расскажет историю сразу же, как только герцог вернется с прогулки.
— А я хочу сейчас, — тщетно настаивал Хью.
— Ах ты, нетерпеливый негодник, — прорычал Станден, неторопливо заходя в комнату и стаскивая с себя перчатки. — Может, ты не дашь мне даже переодеться?
— От вас пахнет ветром, — сказал Хью. — Хорошо бы открыть окно.
— Думаю, одно открытое окно ему не повредит, — сказал Станден, впуская в душноватую комнату свежий воздух.
Затем, усевшись в ногах кровати, он улыбнулся миловидной сиделке мальчика и заявил:
— Ну вот, я устроился. Теперь можешь рассказывать историю, тетя Грейс.
— Ту, которая про королеву пчел, — попросил Хью. — У меня такое ощущение, тетя, словно они покусали меня до смерти.
Вручив племяннику чашку с прохладным чаем, Грейс уселась в кресло-качалку и прикрыла глаза. Собираясь с мыслями, она ощущала, как две пары глаз сверлят ее взглядами. Наконец она начала свой рассказ:
— Жил-был на эвкалипте пчелиный рой. Тысячи рабочих пчел, озабоченно жужжа, занимались подготовкой к зиме. Лето было удачное, и соты наполнились вкусным сладким медом, которого хватит на всю долгую холодную зиму.
Лоб Грейс нахмурился. Она продолжала:
— Но в пчелином рое была одна невеселая пчела, та самая, которой следовало бы радоваться и гордиться таким изобилием и гармонией, — она-то как раз и мерила шагами свои королевские палаты в сильном возбуждении.
— Кем она была? — спросил Хью.
— Королевой, — ответила Грейс.
— Ей бы следовало похвалить своих рабочих пчел, — заметил Хью. — Без них она осталась бы голодной.
— Шш, — шикнул на него Станден, беря из рук мальчика чашку, так что Хью смог перевернуться на живот, чтобы удобнее было слушать историю.
— Она была очень самовлюбленной, — объяснила Грейс, — ведь, пока она все лето откладывала яйца, весь рой всячески ее кормил и лелеял, и она привыкла, чтобы ею восхищались, и без этого уже жить не могла.
— Девчонки, они все такие, — с отвращением заметил Хью.
— Только в том случае, если им бывает нечем себя занять, — терпеливо отозвалась Грейс. — Так вот, ее сезон начался и кончился, и теперь рой занимался более неотложными вопросами выживания, и с ней стало очень трудно ужиться. Но вот какая-то из рабочих пчел догадалась принести своей королеве крошечный осколок зеркала. Так она и сидела на протяжении всей осени, пока было достаточно дневного света.
Рассказывая, Грейс совершенно бессознательно изобразила мимикой хорошенькую девушку, разглядывающую себя в зеркале. Станден, облокотившись на подушку рядом с Хью, с удовольствием любовался этим зрелищем.
— Но дни становились все короче, — продолжала Грейс, — и у королевы было все меньше времени вертеться перед зеркалом. И тогда она издала указ, что одна из ее рабочих пчел должна лететь к ближайшему жилью и принести свечку. Другой работнице следовало лететь за угольком, чтобы зажечь фитиль.
— А войны в этой истории не будет? — разочарованно спросил Хью, расчесывая зудящее место на спине. — И как, интересно, пчела намеревалась принести горящий уголек?
— Не перебивайте, молодой человек, — приказал Станден, с нетерпением подаваясь вперед. — Продолжайте, Грейс.
Грейс решила не придавать значения тому, что Станден назвал ее по имени, и вернулась к своему рассказу:
— Хоть это и может показаться невероятным, но рой все же умудрился доставить в королевские покои и свечку и огонь. Королеве так понравились золотистый свет и тепло свечи, что она приказала держать ее зажженной всю зиму. К несчастью, тепло от свечки начало растапливать воск в сотах. По стенам королевских покоев стали стекать струйки расплавленного меда. Рабочие пчелы кинулись ей на выручку, бешено работая крыльями, чтобы охладить тающие соты, но от этого свечка только ярче разгоралась. «Моя королева, мы должны погасить свечку, — сказала одна отважная пчела, — а иначе весь рой неминуемо погибнет». — «Ни за что!» — вскричала королева. Но потом здравый смысл все же вернулся к ней. Ведь если она станет упрямиться, погибнут все ее детки. Тогда она решилась на мужественный, но глупый и необдуманный поступок — приказала пчелам вынести ее и зеркало за пределы роя, где она смогла бы восхищаться собой.