— Отпустите меня, господин Дю Барри, — попросила она, съеживаясь от прикосновения его пальцев к ее плечам, щупающих ее плоть словно буханку хлеба.
— Как я могу отпустить вас? — воскликнул он. — Грейс, — он снова поднял на нее глаза и теперь смотрел в упор, — у нас с вами одинаковые вкусы, схожие взгляды на жизнь. И даже когда мы разговариваем, мы словно читаем мысли друг друга. Мы должны быть вместе, вы и я.
По поводу чтения мыслей Грейс поняла, откуда у Дю Барри такие убеждения: когда она начинала высказывать мнение, противоположное мнению Дю Барри, он просто принимал его и заканчивал за нее предложения. Он снова пришел к заключению, с которым Грейс согласиться никак не могла и не собиралась.
— Пожалуйста, господин Дю Барри, — сказала она, высвобождаясь из его крепкой хватки и вставая с дивана, — не надо больше ничего говорить.
Он вскочил следом за ней, но, когда она отошла на несколько шагов в сторону, не сделал попытки приблизиться.
— Простите, мисс Пенуорт. Вы, видно, удивлены, — проговорил издатель тоном, в котором тоже сквозило замешательство. — Признаться, я и сам себя удивил. Но, раз уж я приехал, то должен высказаться, и я уверен, что вы согласитесь с моими мыслями.
Закрыв глаза от гнева и досады, она сказала себе, что, видимо, ничего другого не остается, как только выслушать, что он скажет.
— Хоть я и не разделяю вашего оптимизма, сэр, — осторожно сказала она, — но, раз уж вы проделали ради меня этот неблизкий путь, продолжайте.
— Когда я узнал от вашей матери, что вы отправились сюда вместе с герцогом, я был просто в ужасе, — сказал он. — Вы даже не представляете, какие это может иметь последствия.
— Надеюсь, услышать это от вас, — ответила Грейс, скрестив руки на груди.
— Род, из которого происходит Станден, хорошо известен разгульным образом жизни его представителей. Это сплошь распутники и гуляки, — в приглушенном голосе Дю Барри отчетливо слышались нотки омерзения. — Вы ведь не можете не знать, что он лишь играет вашими чувствами.
— Полагаю, вы ошибаетесь, — холодно ответила Грейс. — Его светлость проявил ко мне столько доброты и уважения.
— Тем не менее, он сломает вашу жизнь.
С удивлением приподнимая брови, она спросила:
— Интересно, какое отношение это имеет к вам?
— Ну, естественно, что из-за этого ваша книга будет расходиться еще хуже, — автоматически ответил Дю Барри, а Грейс презрительно фыркнула. — А кроме того, я не могу вынести мысли, что о вас начнут распускать сплетни.
До Грейс начало доходить.
— И это отрицательно повлияет на вашу репутацию?
— Именно, — подтвердил издатель, — Грейс, я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж. У вас превосходная голова, но нужно направить ваши мысли в правильное русло…
— И вы хотите придать моим идеям устраивающую вас форму, — заключила она.
Вот человек, подумала Грейс, когда он кивнул в ответ, чья самонадеянность переходит все мыслимые границы. Хочет на ней жениться, чтобы взять под контроль ее разум. Последние крохи уважения, которые еще оставались у Грейс к издателю, начали таять. Но он, похоже, не замечал, что за чувства она испытывает к нему.
— Вот видите? — воскликнул Дю Барри. — Я же говорил, что наши умы устроены одинаково. Подумайте только, каких удивительных результатов мы добьемся, если навеки сложим наши усилия!
— Мне даже… — начала она, но, прежде, чем он успел перебить ее, предупреждающе подняла руку и решительно заявила: — Ради Бога, ни слова больше, господин Дю Барри. Я не могу выйти за вас.
— Но почему же нет?
Грейс была не настолько наивна, чтобы назвать настоящую причину отказа, а именно, что она безнадежно влюблена в герцога Станденского, и поэтому сказала:
— Вы заслуживаете жену, которая готова пожертвовать всем своим существом ради дела вашей жизни, сэр. Такая эгоистка, как я, не способна осчастливить вас.
— О, — сокрушенно воскликнул господин Дю Барри. — Об этом я не подумал. Значит, ваша собственная карьера имеет для вас первостепенную важность?
В данный момент это совершенно не занимало ее мысли, но ведь не могла же она признаться в этом Дю Барри. Набрав в грудь воздуха и мысленно попросив у Бога прощения за ложь, она отчеканила:
— Эта моя единственная надежда, Дю Барри.
Судорожно вздохнув, словно пытаясь справиться с постигшим его разочарованием, издатель нацепил на нос очки и проговорил:
— Ну, тогда желаю вам успехов, мисс Пенуорт.
— Что ж, спасибо, — поблагодарила Грейс, слегка удивленная, что он так быстро сдался.
— Несмотря на то, что, признаюсь, я разочарован вашим решением, — сказал он, беря со стула свою шляпу с широкими полями, — самое меньшее, что я могу для вас сделать, это обеспечить такую рекламу вашей книге, что она будет иметь большой коммерческий успех.