— Так и станет, Грейс?
— Ну да, ведь в прошлом году я отказала его преподобию господину Глэдстону, и ожидается, что в этом году я приму любое предложение.
Обрадованный тем, что Грейс отвергла двух неподходящих кандидатов, давая тем самым ему возможность сделать ей предложение и оставить с носом семейное проклятие, Станден не мог устоять против искушения подразнить Грейс:
— В чем же дело? Почему вы не исполнили материнский наказ?
Подавив непроизвольную дрожь, Грейс несколько мгновений созерцала свои руки, сложенные на коленях. У нее было впечатление, что герцог считал, будто она должна была принять предложение господина Дю Барри. Ей хотелось, чтобы герцог понял, что ее решение основано не на легкомыслии или романтическом капризе, а на собственном понимании любви.
— Мне не нравится, как он ведет себя, ваша светлость. Постоянно говорит мне, как мы с ним похожи, как одинаково мы мыслим. На самом деле мы совершенно по-разному думаем. Он никогда не дает мне высказывать мои взгляды, если они не совпадают с его мнением.
— Никогда? — усмехнулся Станден с таким видом, словно сомневался в способности мужчины интеллектуально подавлять женщину — в особенности такую женщину — но вслух не высказал подобной шокирующей мысли. А если бы высказал, Грейс посчитала бы его таким же самоуверенным, как и неудачливого претендента на ее руку.
— Он постоянно внушает мне, что я должна учиться у него; но ни в коем случае не наоборот. Он ведь действительно член научного общества в Кембридже.
Пальцы Стандена сомкнулись в кулак, а Грейс подумала, не заслужила ли она его презрения тем, что так пренебрежительно отзывается о его братьях-мужчинах в лице Дю Барри и уже почти ожидала, что он осадит ее. Но вместо этого Станден сказал лишь:
— Теперь ясно, по крайней мере, откуда этот либерализм его настроений. Я так понимаю, что его предложение явилось для вас полной неожиданностью?
— Именно так, ваша светлость. Я его никогда ничем не обнадеживала. Могу себе представить, на что был бы похож наш брак: он мне ни слова не давал бы написать, разве что переписывать его собственные эссе.
Герцог усмехнулся, словно объяснение Грейс позабавило его.
— Думаю, вы сами предпочли бы иметь секретаршу.
Грейс прижала руку к пылающей щеке.
— Не могу отрицать, что мои собственные проекты значат для меня гораздо больше. Но, сказав ему это, я поступила очень жестоко.
— Зато честно.
— Вы не первый, кто говорит мне об этом, — поникшим голосом проговорила Грейс. — Иногда меня даже называют слишком честной.
Станден ответил не сразу, так что она подняла на нею взгляд. Он тут же одарил ее широкой улыбкой, и, когда она снова заулыбалась в ответ, сказал:
— Я не вижу в этом ничего дурного.
— Спасибо, — отозвалась Грейс.
Его одобрение, казалось, заставило ее засветиться изнутри. Больше всего ей хотелось нравиться ему, но женщине нелегко открыто в этом признаться, даже слишком честной. Поэтому она сказала совсем другое:
— Думаю, что это слишком заключается в неумении промолчать, когда нужно.
— А также в доверии ко всем без разбора, — добавил задумчиво Станден таким голосом, что у нее по спине пробежал холодок.
Что это было? Предупреждение о грядущей опасности, или же о тщетности ее желаний? Но в следующий момент ее надежды показались ей не настолько уж безнадежными, ибо Станден потянул ее за руку со стула со словами:
— Я знаю, что не в праве просить вас о чем-либо, но надеюсь, что вы будете мне верить.
— Как другу? — спросила она, напоминая себе еще раз, что на большее она не может рассчитывать.
Откуда вообще к нему пришла эта нелепая идея о предложении ей своей дружбы, думал он. И почему она все время бросает ему эту дружбу в лицо? Неужели она боится его?
— Как вам угодно, — наконец разочарованно ответил он, протяжно вздохнув и предложил ей сходить посмотреть, как чувствует себя Хью.
— Но подождите рассказывать ему очередную историю, пока я не закончу свои дела с Уилкинсом, — добавил он.
После того, как Грейс вскочила на ноги и поспешила наверх к Хью, Станден отдал распоряжение Уилкинсу, чтобы тот послал человека проследить за Дю Барри. От отвергнутого поклонника, пообещавшего, что отказ будет иметь последствия, можно было ожидать неприятностей.
Конечно, Станден ни словом не упомянул об этом Грейс и ее племяннику, когда позже зашел в комнату Хью. Мальчик был всецело поглощен организацией военных действий, бросая в бой раскрашенных оловянных солдатиков из коллекции герцога. Грейс, сидя за столом, что-то писала, а когда вошел Станден, тут же прикрыла написанное чистым листком бумаги, не склонная, видимо, с кем-либо делиться записанными мыслями.