— Только не надо говорить, что ты доставишь мне кучу хлопот.
— Как раз об этом я и подумала, — призналась Грейс.
— Я знаю. Но еще больше неприятностей у меня будет, если тебя не будет рядом. Я поминутно стану тревожиться о том, где ты и что с тобой.
— Правда? — почти радостно спросила Грейс. — Мне не хотелось бы заставлять тебя тревожиться. Но…
— Тогда, я думаю, другого выхода для нас обоих просто нет, — сказал он.
— Именно эта самоуверенность делает твое предложение столь оскорбительным, — заявила Грейс, хотя внутри у нее все замирало от радости.
— Оскорбительным? — удивился он. Потом, ухмыльнувшись, поддразнил ее: — Можно подумать, ты не хотела выйти замуж за герцога.
— Меньший титул меня бы не устроил, — ответила она со слегка смущенной улыбкой. — Но только лишь потому, что этот герцог — ты.
— Но, раз уж так сложилось, что я — герцог, — сказал он, целуя ее, — согласна ли ты стать моей женой?
Отбросив всякую осторожность, она обхватила его шею и вздохнула:
— О, да, Алан, я согласна.
За это Грейс была вознаграждена еще одним поцелуем, который заставил ее почувствовать слабость в коленках и бесконечное счастье.
Затем он быстро повел ее в дом, говоря:
— А теперь мы вернемся в Лондон и вместе встретим этот кризис лицом к лицу.
Когда на следующий день они прибыли в Лондон Грейс к своему изумлению обнаружила, что в городском доме Стандена их дожидаются отец с матерью. Они ничего не объяснили, однако Летиция сразу же громко разрыдалась от разрывающих ее грудь несказанного восторга по поводу потрясающего улова дочери и безутешного горя из-за ее подстрекательской книжки.
— Где ты только этому научилась? — всхлипнула она и добавила, обращаясь к герцогу: — Конечно, не от меня и не от отца, ваша светлость. Мы всегда воспитывали ее правильной, законопослушной девочкой, христианкой…
— Тсс, Летиция, — бросил Эндрю Пенуорт жене, пожимая руку Стандена. — Грейс не должна в чем-либо перед нами оправдываться.
— Это верно, — заметил Алан, высвобождая девушку из слезливых объятий матери. Обняв Грейс за талию, он сурово продолжал: — Но ей придется отвечать в суде, и я намерен во всем ее поддерживать. Вы можете поженить нас, господин Пенуорт?
— Через какое-то время, — ответил священник. — Сначала нужно сделать объявление о предстоящем браке, чтобы все было как полагается.
— На это у нас нет времени, — возразил Станден. Из внутреннего кармана куртки он достал какой-то документ. — Надо обеспечить ей хорошую защиту в суде.
— О, особое разрешение? — задумчиво сказал священник, созерцая пергамент. Увидев подпись епископа, разрешающую совершение ускоренной церемонии, он кивнул и отдал документ герцогу со словами: — Как вам будет угодно, ваша светлость.
Не в состоянии поспеть за тем, с какой быстротой меняется ее жизнь, Грейс бросила изумленный взгляд на своего возлюбленного и спросила:
— Но ты ведь был болен. Когда же ты успел все это?
— За эту быстроту я должен поблагодарить своего секретаря, — ответил Алан с улыбкой.
— Да, — вмешалась миссис Пенуорт. — Когда сразу же вслед за этими ужасными новостями мы получили ваше радостное послание, мы с мужем сразу же поспешили в город, как вы и просили. Ах, Грейс, я даже не знаю, что обо всем этом думать — плакать или смеяться?
Тяжело вздохнув, Грейс оперлась на руку герцога и сказала:
— Я понимаю, что ты чувствуешь. Трудно переварить такое количество событий, произошедшее за столь короткое время.
Нервное напряжение последних дней начало сказываться на Грейс, и она почувствовала, как по телу пробегает нервная дрожь. Оглядываясь в панике на присутствующих, Грейс попросила прощения, что вынуждена удалиться на несколько минут, чтобы привести в порядок чувства.
— Я провожу тебя в твою комнату, — предложил Алан, когда ее родители встали, чтобы отвезти дочь в дом ее сестры на Харлей-стрит. — Я понимаю, что вам хочется как можно скорее отвезти ее домой. Но я все же думаю, что здесь она сможет лучше отдохнуть.
— Но, ваша светлость, а как же приличия? — воскликнула миссис Пенуорт.
Оставив без внимания протест матери, Грейс в сопровождении Стандена поднялась на второй этаж в элегантную гостиную, где сразу же рухнула на диванчик.
— Грейс, — заботливо проговорил герцог, опускаясь подле нее на колени и растирая ей запястья, — не падай в обморок, милая.
— Нет, ваша светлость, — отрешенно ответила Грейс.
Несмотря на внешнюю апатию, мозг ее лихорадочно работал. По ее подсчетам, Станден отправил письмо ее родителям не раньше, чем пять дней назад, а ей он сделал предложение лишь вчера. Вместо чувства благодарности за его заботу, и не только по отношению к ней, но и к родителям, Грейс испытывала жгучий стыд, мешавший ее способности здраво рассуждать.