— Будьте так любезны, сударыня.
— Хорошо. Если вы уверены, что вам нужна именно я, — ответила Грейс слабым от страха голосом, поднимаясь на ноги. — Я в вашем распоряжении.
Обняв ее за талию, Станден повернул Грейс к себе лицом. Встретившись с его решительным взглядом, она услышала слова, сказанные мягко, но уверенно:
— Грейс, я горы сверну, чтобы вернуть тебе свободу.
Повернувшись к королевским гонцам, он сказал им:
— Не обижайте мою жену, господа. Мы обвенчались совсем недавно, и я не могу легко смириться с тем, что ее так скоро отнимают у меня.
Стражники нахмурились, словно соизмеряли озабоченность герцога безопасностью жены с произнесенной им угрозой. Затем старший кивнул, говоря:
— Мы будем защищать ее светлость от всех возможных опасностей, пока она находится под нашим надзором, ваша светлость.
Получив от стражников эти заверения, Станден помог Грейс спуститься с возвышения и проводил до большого холла, в то время как офицеры шли по обеим сторонам. Когда Грейс шла к выходу из банкетного зала, она чувствовала, что взгляды всех присутствующих устремлены на нее, опасаясь, что опозорит мужа перед гостями, если вдруг с ней случится истерика или она упадет в обморок раньше, чем они выйдут в коридор.
— Прежде чем заключить тебя в Тауэр они, по всей вероятности, доставят тебя в Хорс Гардс, — сказал Станден, накидывая на ее дрожащие плечи синюю бархатную накидку. — Помни, что я всегда с тобой, дорогая моя, — сказал герцог, целуя ее в лоб.
— Да, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Я знаю, что мы будем вместе на небесах.
— Не истязай себя, — предупредил он, сжимая ей руки и пристально глядя в глаза. — Ты веришь мне, Грейс?
— Всем сердцем, Алан.
— Тогда отвечай правдиво на вопросы членов Совета, но знай, когда следует хранить молчание, — сказал он и тряхнул Грейс, когда она не сразу кивнула в ответ.
— Хорошо, — наконец вымолвила девушка.
— Я не могу пойти с тобой, — сказал герцог, еще раз прижимая ее к себе и целуя в последний раз перед тем как передать в руки королевских гонцов. — Но я предоставлю тебе своего адвоката для защиты. И мы навестим тебя в Тауэре.
Королевские гонцы посадили Грейс в шестиместный закрытый экипаж и доставили в Уайтхолл, где она была помещена в темную душную комнатушку без окон, которая по размерам была чуть больше кладовки. Едва она попала в свою тюрьму, как тотчас же ощутила висящую в воздухе густую мрачную обреченность, и в душу начал закрадываться удушливый страх, но ее поддерживала любовь и вера в обещание мужа.
И вот, когда она находилась в ожидании чего-то, на ум ей пришел совет отца творить молитву всегда и при любых обстоятельствах. Впервые в жизни она не знала, о чем просить Всемогущего, сомневалась даже, имеет ли она право обращаться к нему с просьбой. Мольба о свободе казалась ей кощунственной, ведь ее обвиняли в подстрекательстве граждан против своего правительства. Поэтому она просто попросила помощи, сочувствия, мужества, и просила справедливости.
Внезапно она ощутила такой несказанный покой, что не могла себе объяснить его происхождение. В этой темной яме она больше не была в одиночестве, и что бы ни случилось, она знала, она никогда не будет одна.
Когда, наконец, лязгнули засовы и Грейс из своей темной тюрьмы попала в ярко освещенный зал заседаний Совета, следователи, похоже, были изумлены, ибо ожидали увидеть сломленную, плачущую женщину, умоляющую о пощаде.
Пройдя в глубь огромного зала, она остановилась перед суровыми членами Совета, один из которых насмешливо проговорил:
— Мне сказали, что можно вас поздравить со знаменательным событием.
Свободно сложив руки на груди, Грейс спокойно ответила:
— Благодарю вас, милорд.
В ответ она услышала раздраженное:
— Для человека, которому предъявлены столь серьезные обвинения, вы держитесь чересчур нагло.
Сказав это, член Совета пошуршал бумагами, лежащими перед ним на столе.
— Просто я уверена, что вы признаете меня невиновной в соответствии с английскими законами, — ответила она. — Затем, открыто демонстрируя спокойствие, спросила:
— Будьте так добры, сообщите мне, что же я такого, как предполагается, совершила?
— Как раз для этого мы и собрали Совет, — ответил другой человек более доброжелательным тоном. — Определить, имело ли место преступление.
Протянув ей книгу, он спросил Грейс:
— Узнаете ли вы этот сборник эссе, озаглавленный «Истории про петушков и быков»?