Грейс приняла книгу и несколько мгновений листала ее. В книге не содержалось ничего, кроме ее собственных статей. По ее мнению, в книге не было ничего преступного или клеветнического, разве что там, где речь шла о весьма распространенном в аристократической среде адюльтере. Но все до последнего слова принадлежало ее перу, и поэтому она сказала:
— Да, милорд.
Помедлив, второй член Совета сказал:
— Вы можете сказать нам, кто написал эти статьи?
— Я написала, милорд.
— Вы?
— Да, милорд. До последнего слова.
— Вы хотите, чтобы я поверил, будто женщина может поучать мужчин?
— Вы мне льстите, сэр, если вы находите в моей работе нечто ценное.
— Вы извращаете мою мысль, ваша светлость. Я хочу напомнить вам о словах Святого Павла, что женщина должна учиться в молчании и подчинении.
Помимо своей воли, Грейс нахмурилась. Этот отрывок приводился несметное число раз мужчинами, чей авторитет ставился под сомнение думающими женщинами.
— Я считаю, — сказала она, — что скорее советовал опасаться тех женщин, которые хитростью заманивают в свои сети падких до прекрасного пола мужчин.
— Это опасная философия, ваша светлость, — грозно заметил первый следователь.
— По-вашему, женщина не может иметь собственного мнения?
— Будет лучше, если вы станете следовать наставлениям вашего отца, а теперь — вашего мужа, — сказал ей второй член Совета.
— Надеюсь, моему отцу не придется отвечать за то, что я написала, — сказала Грейс, вдруг испугавшись, что эти люди хотят заставить страдать еще и ее отца. — Он всегда был весьма занят, выполняя свой долг перед прихожанами, и я не посвящала его в содержание своих сочинений. И могу только надеяться, что вы позволите мне отправиться домой, чтобы выполнять наставления моего дорогого мужа.
— Там будет видно, — ответил первый, которого Грейс про себя назвала «врагом». — Интересно, как это вам, с вашими нестандартными взглядами на аристократию, удалось добиться того, что его светлость герцог Станденский взял вас в жены? С помощью женских чар?
— Это до сих пор остается для меня загадкой, — со всей честностью ответила Грейс. — Спросите лучше об этом у герцога.
— Спросим, мадам, — ответил он угрожающе, так, что у Грейс учащенно забилось сердце.
Как она жалела, что впутала Алана в свои неприятности. В обществе, где за проступки жены полную ответственность должен нести ее муж, даже герцогу Станденскому едва ли удастся избежать наказания, в случае, если Грейс признают виновной. Эти люди должны понять, что она сама должна отвечать за свои взгляды.
— Прошу вас принять во внимание, что взгляды, отраженные в моей книжке, сформировались у меня задолго до нашего знакомства с герцогом Станденским.
Ответом ей было лишь нечленораздельное «пфф», потому что члены Совета либо тасовали бумажки, либо что-то писали на листах пергамента.
Подавшись вперед, Грейс сказала:
— У меня будет неспокойно на душе, пока вы не скажете мне, что ему не придется отвечать за мою глупость.
— Глупость? — вопросил ее «враг», вставая со стула. Подойдя к Грейс, он посмотрел на нее через монокль. — Вы намереваетесь отречься от ваших мыслей?
Глотая подкативший к горлу комок страха, угрожавший раздавить с трудом сохраняемое спокойствие, Грейс ответила:
— Я не могу так просто отказаться от своих убеждений, * милорд.
— Почему же нет, ответьте нам.
— Если тому или иному человеку даровало Господом высокое положение в обществе, по моему мнению, этот человек должен принять на себя некоторую ответственность.
Ее обвинитель одарил Грейс холодной улыбкой своих тонких бескровных губ и спросил:
— И потому вы берете на себя полную ответственность за ваше подстрекательское сочинительство?
Когда Грейс лишь беззвучно кивнула, следователь бросил на нее полный ярости взгляд и сказал:
— Мы не слышим ответа, ваша светлость.
Насмешливое повторение титула Грейс, вне сомнений, отражало его презрительное отношение к обвиняемой.
— Да, милорд, — ответила Грейс. — Я написала то, что считала справедливым и правильным, Бог мне свидетель.
— Не ссылайтесь на Всемогущего, — холодно заметил ее обвинитель. — Он вам не адвокат, но судья.
Быстро взглянув на стражников, стоящих слева и справа от Грейс, он бросил:
— Уведите ее в Тауэр.
Когда она спускалась по лестнице, один из настырных газетчиков, которые роились вокруг, словно мухи, держа карандаш и блокнот наготове, закричал:
— Одну секунду, ваша светлость. Как могло такое случиться, что один из самых благородных людей в стране обманулся настолько, что взял себе в жены предательницу?