— Я доверяю вам, — с жаром ответила Грейс. — Я готова хоть прыгать через обруч, как тигры в цирке, если вы посчитаете, что подобная акробатика может улучшить мои шансы.
Старший адвокат нахмурился, очевидно, полагая, что Грейс, несмотря на все его слова, все еще не понимает серьезности своего положения. Станден с чувством сжал ее руку и успокоил:
— Не думаю, что чтобы выиграть дело, нам придется выставлять тебя перед судом в нелепом свете.
— Они, вероятно, и без того посчитают меня достаточно нелепой, чтобы повесить, — ответила Грейс, чувствуя, что от страха находится на грани нервного срыва.
— Прекрати сейчас же, — строго сказал Станден, встряхнув ее за плечи. — Не давай сомнениям закрасться в твою душу. Ты ведь герцогиня Станденская, помни это. Я брал в жены не опасную революционерку, а восхитительную женщину.
Господин Кеньон кашлянул, словно эта сцена смутила его. Его помощник складывал бумаги в кожаный портфель.
— Сейчас мы должны покинуть вас, ваша светлость, — сказал господин Кеньон, прикладывая руку к пряди волос на лбу. — Наберитесь мужества, мэм.
Когда адвокаты ушли, Грейс прижалась щекой к мускулистому плечу Алана, обнимая его за спину.
— Не такой я представлял себе нашу первую брачную ночь, — задумчиво сказал он и поцеловал ее в лоб.
Комок подкатил к ее горлу, и она едва могла дышать от душивших се страха и жалости.
— Я не стану тебя винить, если ты больше не хочешь меня, Алан.
— Что ты, милая, конечно же, я хочу тебя, — заверил ее герцог и, чтобы подтвердить свои слова, взял в руки ее лицо и стал покрывать его поцелуями.
— Ах, Грейс, — сказал он, обнимая ее словно ребенка. Через несколько мгновений, протяжно вздохнув, он признался: — Сегодня меня ожидает одинокая постель, моя дорогая. Но меня утешает то, что у нас с тобой впереди еще…
— Прошу прощения, ваша светлость.
Грейс, вероятно, вырвалась бы из объятий своего мужа, испугавшись неожиданно раздавшегося голоса жены начальника тюрьмы, если бы Станден не обнимал ее столь крепко и в то же время нежно. Уставившись холодным взглядом на появившуюся столь не вовремя женщину с сумрачным лицом, он высокомерно спросил у нее, какое такое важное дело заставило ее войти без стука.
Присев в реверансе, который вовсе не походил на почтительный, она сказала:
— Свидание закончено, ваша светлость. Правилами не разрешается…
— Не раньше, чем вы обеспечите все удобства моей жене, — ответил Алан, — и принесете одежду, еду, постельные принадлежности, книги и бумагу, которые я привез для нее.
— Это все нужно проверить, — сказала ему эта умная женщина, сложив на животе руки, — на предмет наличия оружия и пороха.
— Бог с тобой, женщина, — воскликнул Станден, — ты что, считаешь, будто моя жена, герцогиня Станденская, намеревается взорвать Тауэр, чтобы дать сигнал к восстанию?
Злобное сверкание ее подозрительных сузившихся глаз говорило, что именно так она и думает.
— Излишняя осторожность никогда не помешает, — сказала она, открывая дверь настежь, словно полагала, что сквозняк сдует Стандена в тюремный коридор.
Он не попался на эту удочку, чему Грейс была несказанно рада. Матрона продолжала резать глазами Грейс с такой враждебностью, что той пришла в голову мысль о дурном глазе.
Когда стало ясно, что по собственной воле герцог уходить не собирается, она избрала другую тактику.
— Если вы пойдете вместе со мной, ваша светлость, то сможете сами убедиться, что имущество будет доставлено вашей жене. И мы обсудим условия оплаты услуг, которые я буду ей оказывать.
Цинично приподняв бровь, Станден сказал:
— Конечно, мэм.
Прижав к себе на прощание Грейс, он нежно погладил ее по изящному подбородку и сказал:
— Все будет хорошо, моя дорогая Грейс. Не теряй мужества. Пусти свое воображение по какому-нибудь доброму пути; вспомни рыцаря и его возлюбленную.
— И счастливый конец их истории, — пробормотала Грейс. — Спокойной ночи, дорогой.
Это прозвучало так, словно она всего лишь прощалась с джентльменом, зашедшим на чай засвидетельствовать свое почтение. Нужно было, чтобы он поверил, что она не сомневается в их совместном будущем, даже если на самом деле ее мучили страхи, что никакого будущего для нее не уготовано. И поэтому она поцеловала его и помахала на прощание, и он скрылся за дверью камеры вместе с сопровождающей его женой начальника тюрьмы.