На шестой день, после того, как мы вернулись с завтрака и последовавшей за ним четырёхчасовой прогулки по парку, я приступил к работе с задержанными. На этот раз я был при полном параде, то есть мой магический хитон превратился в новенькие белые джинсы и белую льняную рубашку с коротким рукавом, а сандалии в белоснежные кроссовки. Да, и маску я снял тотчас, как только мы направились к местам моего прежнего обитания. Ещё у меня была с собой белоснежная барсетка, полная денежных купюр достоинством в пять тысяч рублей каждая. От нас троих исходила такая мощная волна целительной энергии, что мне практически ничего не стоило исцелять некоторых людей, в первую очередь детей, на расстоянии. Ну, может быть, моё исцеление и не было полным, зато оно обладало одним очень важным свойством - я на полную мощность включал иммунную систему своих пациентов, а также запускал механизм регенерации тканей. Полагаю, что теперь все они пойдут на поправку и года через три станут совершенно здоровыми людьми.
Достигнуто это было только за счет того, что все предыдущие пять дней ни двери, ни окна нашего номера не открывались больше, чем на пять-семь минут, чтобы Маша и Лика приняли из рук официантки блюда и вернули посуду уже чисто вымытой. Для этой прогулки мы основательно копили энергию и теперь я активно выплёскивал её из себя и обошел всех своих знакомых. Некоторым из них я незаметно подкладывал деньги, так как знал уже, кому живётся особенно тяжело и трудно. В первую очередь нескольким старушкам, просившим подаяние. Их я не только исцелил и даже сделал так, что они сделаются немного моложе, сбросят лет по двадцать, но и помог с деньгами. Надеюсь, что таким образом я смог скрасить их невесёлую, если не того хуже, жизнь. В общем я никого не оставил без внимания и с каждым из всех тех людей, с кем познакомился, включая даже милиционеров, однажды разбудивших меня, но не потащивших в кутузку и, вообще, поговоривших со мной мне по-доброму. Мне посчастливилось встретиться и пообщаться четверть часа.
Боже! Как же легко мне сделалось после этой прогулки. Особенно приятно мне было вспоминать радостную, счастливую улыбку на лице бабушки Тани, добрейшего существа на свете, вынужденного побираться потому, что у неё на руках, после смерти внука и его жены, осталось трое малолетних детей. Думаю, что те триста тысяч рублей, которые она найдёт у себя под одеждой, ей пригодятся. А ещё домой эта бабуля вернётся совершенно здоровой и принесёт в свой дом мощнейший заряд моей целительной энергии и сложнейшее по своей магической конструкции заклинание своим правнукам. Это точно поможет им в дальнейшей жизни. Думаю, что теперь бабушка Таня точно проживёт лет сто тридцать, если и того не больше. Так кто там сказал что меня за это накажут? Да, в гробу я видал того, кто посмеет меня остановить, а точнее точно отправлю к Богу душу любого ангела, посланного с Небес, чтобы остановить меня.
Когда я бомжевал в парке, у меня, по крайней мере, в отличие от всех этих бедных и несчастных людей, было железное здоровье. Как же мне, ангелу, не помочь им, если из меня, Алики и Маши целительная энергия хлещет, словно кипяток из гейзера во время извержения? Да, на кой чёрт, мы, ангелы, вообще тогда нужны в этом мире? Я очень люблю животных, хотя лишил жизни и съел одно из них, когда был очень голоден, да, и за столом я съедал каждый день немало мяса. Ел я мясо различных животных и на Небесах, хотя и не так часто, но ведь наши овощи и фрукты намного калорийнее и полезнее земных. Поэтому в этот день белочкам, собакам и прочим птицам доставались лишь крохи нашей целительной энергии, а вместе с ней и Божьей Благодати. Где ангел, там и Божья Благодать.
Наконец, мы вернулись в чисто прибранный номер, в котором так и не завяли поставленные чуть ли не неделю назад цветы, и я приступил к работе. Первым делом я поставил вдоль стены пять стульев и усадил на них Мамонта с его бойцами. Потом я разложил на столе содержимое их карманов и поскольку память у меня фотографическая, ну, просто ангельская, то вложил в их бумажники столько денег, сколько до этого изъял. Порнушка взял с собой в дорогу изрядный запас наличности, почти двести тысяч евро, а потому недостатка в деньгах, мы не испытывали. Попросив Машу и Лику вернуть всё владельцам, я вышел из зала в коридор. Девушки ещё ни разу не видели меня в ангельском хитоне. Они вообще не входили в мою мастерскую, когда я в ней работал, это могло не просто помешать, а очень сильно навредить мне. В зал я вернулся в белоснежном ангельском хитоне, пошитом по последнему слову моды. Со светящимся золотым нимбом над головой, с золотыми погонами на плечах и золотым офицерским поясом, да, ещё и с огромными белоснежными крыльями за спиной, я выглядел очень даже неплохо, как мне кажется.
Алика и Маша громко вскрикнули. Маша немедленно бросилась ко мне в объятья, а Лика, как всегда, за своей цифровой фотокамерой. Наконец девушки угомонились и перестали громко охать и ахать, а также хватать меня за крылья и пытаться дотронуться до нимба, но тот всё время увертывался от их рук. Одним мановением руки я отодвинул стол к противоположной от моих пленников стене, поставил Алику и Машу, одетых в самые нарядные платья светлых тонов, справа и слева от себя. Для вящей убедительности я сделал видимыми их серебряные нимбы студенток или школьниц старших классов, что привело к новой волне радостных возгласов и мне пришлось попросить их успокоиться. Правой рукой, на которой у меня была намотана парализующая плеть, я сделал плавный жест и все четверо пленников были освобождены от магического оцепенения. Надо сказать, что пребывание в одном номере с тремя ангелами пошло им на пользу. Все четверо явно выглядели лучше, чем в день своего задержания. Кот, почувствовав, что может говорить, воскликнул:
- Авраэль, делай со мной что угодно, хоть на кол сажай, но я прошу тебя, отпусти Юрца. Он пошел в банду только из-за меня, и на нём нет крови. Он сделал это по дружбе.
Строго сдвинув брови, я спросил:
- А на тебе, Виктор, есть кровь?
Тот шумно вздохнул и честно ответил:
- Есть, Авраэль, мне приходилось убивать людей в бою.
Честно говоря я не выдержал и чертыхнулся:
- Тьфу ты, черт! Я не про сражения спрашиваю, а про твою работу на Порнушку. Кстати, этот вопрос касается вас всех, господа, а не одного только Виктора. Вы убивали кого-либо по его приказу? Сделайте одолжение, не пытайтесь обмануть меня.
Мамонт поднял руку и чуть ли не воскликнул:
- Авраэль, я их командир, и я отвечу на твой вопрос. У меня сразу был такой уговор с Порнушкой, мы работаем только по бандитам и тем ментам, которые ещё хуже бандитов, а во все остальные свои дела он не станет даже пытаться нас втягивать. Когда его дружок, демон Дарван вытащил меня из ментовки и потом развалил дело, именно такой у нас был уговор. Так что мы были просто силовым сдерживающим фактором. Кому надо, знали, что моя боевая группа всегда на стрёме и потому обходили этого гнилого мента десятой стороной.
Кивнув, я сказал:
- Мне всё понятно, господа. Не моё дело судить вас, но и отпустить вас просто так я тоже не могу, а потому поступлю с вами следующим образом. Поскольку мне это дано, я сейчас определю, какова ваша дальнейшая судьба и исходя из этого приму окончательное решение. В этом мне поможет специальное устройство, Божественная Машина Прядения Нити Человеческой Судьбы. Хотя она и изготовлена мною в соседней комнате с помощью магии, к вашим собственным судьбам я не имею ровным счётом никакого отношения. Всё, что мне доступно, это спрясть на ней Нить Судьбы каждого, а затем с помощью другого устройства, проанализировать магическую бобину с намотанной на неё нитью. Можете считать это допросом, хотя для допроса у меня имеется куда более надёжное магическое приспособление. Да, вот ещё что, извините, но ваше собственное мнение на этот счёт не будет учтено.