Усмехнувшись, я ответил:
- Кому именно можно смело доверять деньги, вам скажет ваша дочь, Николай, но сначала ей нужно будет получить новые знания и стать настоящей, квалифицированной целительницей. Инна, ты ведь не откажешься теперь от своих слов?
Девушка перестала жевать, торопливо, судорожно проглотила всё, что было у неё во рту, и сказала:
- Ни за что на свете, Авраэль. Как только целители вернутся в Приют, я сразу же позвоню им и приеду, куда мне скажут.
Что же, я был очень рад, что нашего полку прибыло. Болезни не щадят никого, ни бедных, ни богатых, вот только богатые очень редко снисходят до нужд бедных людей. Возможно, что Николай действительно исключение. Как мы и договорились, Инна оставалась в онкоцентре до третьего числа, когда снова начиналась рабочая неделя. Ну, а мы за первое и второе число вылечили всех больных детей и тихо убрались из этого лечебного учреждения. Третьего же числа начался массовый исход мамочек, и их выздоровевших неизвестно в честь чего детишек. У врачей, которые увидели совершенно здоровыми даже тех детей, кто уже был почти мёртв, от этого полезли на лоб глаза. Пресса быстро проведала про это чудо, но мамочки наотрез отказывались общаться с журналистами. Дело доходило даже до того, что они плевали в телекамеры и иногда кричали:
- Чего вы припёрлись сюда, вороньё проклятое? За очередной сенсацией? Мы вам не были нужны тогда, когда страдали тут вместе со своими детьми, не нужны мы вам и сейчас! Уйдите, оставьте нас в покое наедине с нашей, а не вашей, радостью.
Во дворе онкоцентра, вокруг Лиды и Тани собралось несколько сотен счастливых, радостных женщин, по большей части россиянок, посвежевших и набравшихся сил и здоровья за эти дни. Нет, они не митинговали, а просто разговаривали и обменивались адресами и телефонами. Находилась в этой толпе и мать Инночки, одетая на редкость скромно и неброско. Лидочка, прижимая к себе улыбающегося Игорька, вдруг сказала:
- Нет, девчонки, вы как хотите, а я, как только вернусь домой, устрою своему Петьке весёлую жизнь. Он же у меня умный мужик, инженер, у него пусть и маленький, но свой бизнес, бытовую технику ремонтирует. Хватит! Он только и знает, что сидеть у телика, или с газетой в руках, и бухтеть. То у нас не так делают и с тем справиться не могут. Пусть, зараза, созванивается с Таниным мужем, с другими мужиками, чтобы все вместе собрались и создали в стране такую партию, которая всё в стране поменяет. Наелись мы уже всем, что нам дерьмократы, да, коммунисты обещают. Правые, левые, всё одна банда. Целитель наш, Авраэль, он ведь людей и дальше лечить будет и ему за этим делом некогда политикой заниматься. Что же мы, через такой ужас пройдя и получив от него помощь и дальше будем ждать от нашего спасителя добра? Нет, девочки, мужиков своих нам нужно обязательно разбудить. Поймите, наши-то мужья все головастые и рукастые мужики, раз смогли денег собрать на лечение своих детей и нас сюда отправить. Те, кто совсем бедные, до Москвы ведь не доехали. Я говорила с Авиком несколько часов назад, и он сказал, что на этом ни за что не остановится. Против Бога, говорит, пойду, но людей исцелять буду, только Бог ведь ему и сам помогает. Я же видела, каким бодрым он встал от постели последнего малыша. Это не спроста, девочки, он ведь целых четверо суток целительством занимался, и я сама видела, скольким детям он свою кровь отдал. Так что же мы теперь, так и будем молчать, словно скотина безответная? Ну, кто со мной согласен, девочки? Или я глупости говорю?
Таня поцеловала её в щёку и сказала:
- Девчата, а ведь Лида права. Только нам и самим тоже нужно вместе с мужьями идти в эту чёртову политику, а то в неё лезут одни только болтуны и жулики из-за того, что мы такие инертные. Лезут и нами потом мало того, что командуют и помыкают, так ещё и нас же грабят беспощадно, словно враги какие.
Ей ответил одобрительный гул голосов, и я невольно почесал макушку. Честно говоря, как раз о политике я и не думал никогда, как, впрочем, и Мамонт, не говоря уже о Маше и Лике. У нас как-то и без политики своих хлопот хватало. Женщины, между тем, были настроены серьёзно и решительно. Они не расходились около часа, обменялись все адресами и телефонами и, как я понял, решили устроить своим мужьям серьёзную взбучку, чтобы побудить тех к активным действиям, а ведь они все были провинциалками. Когда мамочки покинули онкоцентр, в котором царила чуть ли не паника, мой призрачный двойник не развеялся бесследно. Мне было очень интересно посмотреть на то, какие действия предпримет Николай Викторович Сотников и ещё несколько господ, дети которых, как и Инночка, лежали в онкоцентре. Он подъехал к онкоцентру через пару часов на чёрном "Мерседесе", в сопровождении джипа с охраной, подождал в холле ещё семерых мужчин и они все вместе направились в большой, роскошный кабинет главврача онкоцентра. Там, за столом уже собралось десятка полтора врачей и все выглядели подавлено и растеряно. Они попросту не понимали, что произошло.
Николай Сотников вошел в кабинет вместе со своим адвокатом и остальными отцами больных детей, которые также привели с собой адвокатов. Назревал крупный скандал, и мне стало интересно, чем всё закончится. Тем более, что никаких претензий никто из них врачам не мог предъявить. Ну, не в состоянии земная медицина делать то, что можем мы, ангелы-маги. Как только все расселись, слово взял господин Сотников:
- Господа, как вам это уже известно, сегодня утром моя дочь покинула онкоцентр совершенно здоровым человеком, но вы не имеете к этому никакого отношения. Как я вижу, вы все поражены тем, что все дети, которые у вас лечились, выздоровели без какого-то вашего вмешательства. Более того, я даже готов доказать это в суде, что они выздоровели вопреки вашим усилиям, а не благодаря им. Чем и намерен заняться в ближайшее время, обратившись с иском в суд. Чтобы вам стало хоть что-то понятно, я проясню ситуацию. Всех наших детей за истекшие четверо суток вылечил целитель Авраэль. Как он это сделал, мне неведомо, но я лично разговаривал с ним. Это великий, воистину, святой человек огромной доброты, который обладает даром целителя, а вот вы все рядом с ним, шарлатаны и жулики. Нет, я не стану обвинять вас в том, что вы неправильно лечили мою дочь. Ваша вина заключалась в другом. Вместо того, чтобы честно мне сказать - ваша дочь неизлечимо больна, вы охотно приняли её в своём онкоцентре и стали заверять, что сможете ей помочь. За те два месяца, что Инна находилась здесь, ей день ото дня становилось только хуже, а ведь её пребывание здесь обошлось мне в полтора миллиона евро. Более того, это по вашему настоянию из Америки прилетел профессор Джеймс Ронсон, который ничем ей не мог помочь. Зачем? Зачем вам понадобилось так издеваться надо мной и моей женой? Ведь вы могли честно сказать нам, ваш ребёнок смертельно болен, готовьтесь к самому худшему. Тогда я поместил бы Инну в хоспис где-нибудь на берегу моря и не покидал бы её до последнего вздоха. Да, сейчас моя дочь совершенно здорова и даже более того, я никогда не видел её раньше в столь прекрасной физической форме. Тем не менее, это не снимает с вас ни моральной, ни юридической, ни финансовой ответственности за ваше бессердечие и полную некомпетентность. В дальнейшем вы будете иметь дело с моими адвокатами, которых возглавляет господин Чирков. Надеюсь, это послужит вам хорошим уроком на будущее.
Остальные семеро отцов заявили свои претензии в куда более эмоциональной форме, но не это было главным. Когда все семеро мужчин вышли из онкоцентра, то не разъехались, каждый в свою сторону, а отправились все вместе в ресторан. В нём для них уже был накрыт в отдельном кабинете стол и всё тот же Николай Сотников, заводя товарищей по несчастью в него, сказал:
- Ну, мужики, это нужно отметить. Благодаря целителю Авраэлю, это для меня самый счастливый Новый Год. - семеро мужчин, которые были немедленно извещены, что их дети выздоровели, прилетевшие в Москву из разных уголков страны, с ним согласились, а Николай продолжил свою мысль - Но я позвал вас сюда не только за этим. Мужики, мне не жалко этих денег. Через пару недель я отзову иск и вам советую сделать то же самое. В конце концов, не деньги делают нас, а мы делаем деньги и потому не разоримся. Дело тут в другом, парни. Из вас всех я один видел целителя Авраэля. Это высокий, под два метра, стройный, светловолосый парень, на вид не то чтобы писаный красавец, но обаятельный, с добрыми голубыми глазами. Ему не больше тридцати, но это удивительный человек. Он ведь не только вылечил всех детей, он каждой мамаше и бабушке дал денег и немало, чтобы тем могли добраться до дому. Для меня и моей семьи Авраэль ещё кое-что сделал, так что он мне теперь роднее родного брата, но не в этом главное. Сегодня утром я попросил Валю остаться и посмотреть, что будут говорить женщины и вот что сказали некоторые. Они хотят, вернувшись домой, заставить своих мужей создать партию. Причём такую, которая будет состоять не из каких-то там горлопанов и лизоблюдов, а из нормальных мужиков всех национальностей. Да-да, не только из одних русских, как того многие боятся. В общем, я буду её финансировать и стану в ней рядовым, ни на что не претендующим, членом. Мне политика до этих пор была неинтересна, но надо же что-то делать. Авраэль ведь был в онкоцентре не один. Он учит и других людей целительству, а раз так, то и мы не должны сидеть в креслах и мять яйца глядя на то, какой бардак царит вокруг. Думаю, нам нужно помочь одной прекрасной женщине создать юту партию.