— Привет, Ронни. — Селеста широко улыбнулась. — Мы ходили с ним на одни предметы в школе, — мгновенно пояснила она для Дэвида. Он кивнул и пожал руку Ронни.
— Приятно познакомиться. Ты мне о нём как-то рассказывала, — тише произнёс он, а затем вновь улыбнулся Ронни.
— В кабинет пройдёте сейчас или потом? — ворвался секретарь в разговор.
Дэвид быстро ответил, что им нужно пройти в кабинет сейчас же. Селеста задержалась поговорить с Ронни.
— И давно ты здесь работаешь? — Она подметила, что Ронни сильно изменился с их последней встречи: осунулся в лице, стал дороже одеваться, пользоваться гелем для укладки волос.
— Уже года три. А ты не ответила на мои последние смс, — с укором заметил Ронни.
Хотела бы Селеста сказать правду: что слишком увязла в отношениях с плохим человеком, что ничего вокруг не видела… А потом дорого за это заплатила. Но теперь она с Ронни не так близка, чтобы откровенничать.
— Прости.
— Я подумал, что ты захотела меня слить. — Он почесал в затылке.
— Фигово вышло. Извини ещё раз.
Селеста ощущала, как стыд обволакивал её со всех сторон, сжимая.
— Ничего. Как говорится: кто старое помянет…
— Тому глаз вон. Помню. — Селеста улыбнулась, почувствовав небольшое облегчение.
— Вы пришли из-за смерти миссис Райс?
— Да, обыскать её кабинет. Я, пожалуй, присоединюсь к своей следственно-оперативной группе. Ещё спишемся.
Ронни кивнул, и Селеста направилась вперёд. Там уже вовсю работал Дэвид. Он вытащил какой-то блокнот и усиленно его пролистывал.
— Прям-таки дыры в расписании. — Он водил пальцем, пока читал надписи в ежедневнике. — Смешно, что своего любовника она называет «малыш». Лучше бы имя написала! О, ещё кое-что интересное… Она ездила к нотариусу совсем недавно. И адрес есть. Навестим его. Интересно, что там Эвелин хотела провернуть. Но сначала помоги мне тут всё осмотреть.
Глава 5. Параллель
Кабинет нотариуса был таким же шикарным, как и кабинет Эвелин, — яркое освещение, светлые тона и дорогая мебель. Селеста завороженно огляделась, а затем поздоровалась с мужчиной лет тридцати — довольно молодым на вид. Дэвид представился и попросил поделиться, чем занималась миссис Райс.
— Мне очень жаль, — поспешно ответил мужчина на новость о смерти клиентки. — Миссис Райс ездила ко мне, чтобы обсудить процесс развода с её мужем, и думала заключить новый брачный договор.
— Вот оно как. — Дэвид присвистнул. — А её муж не говорил, что они разводятся. Что насчёт завещания?
— Она думала его изменить, включить какого-то джентльмена… Но не успела. — Мужчина поджал губы.
— То есть вы не знаете, кто это? — оживился Дэвид.
— К сожалению, нет.
— Что ж… Спасибо, вы нам очень помогли. У мужа крупная доля в завещании?
— Насколько я помню, да.
Дэвид тихо выругался, и Селеста поняла почему — у мужа был мотив, однако и алиби.
— А вдруг этот любовник в сговоре с мужем? — высказал Дэвид, когда они вышли на улицу под дождь. — Мол, деньги поделят. Любовник убил, а…
— Вполне возможно. Но я думала, так только женщины делают. — Селеста усмехнулась, вспоминая прочитанные в юности детективы.
— Всё возможно. Чуть позже поедешь со мной на обыск квартиры Райс? — обратился к ней Дэвид, когда они сели в машину.
— Мне нужно заняться бумажной работой, — призналась Селеста, вспоминая, сколько всего ей нужно сделать. — Думаю, ты справишься без меня.
***
Когда Дэвид подошёл к столу Селесты, её накрыло чувство дежавю. Перед лицом вновь возник образ Аарона…
«Селеста с тоской вспоминала всё произошедшее между ними: красивые ухаживания, тёплые слова, ссоры и жаркие примирения. Она беспрекословно доверяла ему, верила в лучшее, оправдывала. Понимала, где он манипулировал, где врал, но закрывала глаза и твердила себе, что все неидеальны.
Поэтому, когда Аарон совершил преступление, то продолжала быть адвокатом дьявола. Неосознанно. Селеста оправдывала любимого и верила, искала контрдоказательства, помогала найти алиби (изначально зная, что его нет). Невозможно, чтобы любимый был виновен! Она — ученица полицейской академии, практически отличница и связалась с преступником? Это же не глупый любовный роман!
Однако ей пришлось снять розовые очки, когда приёмный отец выложил перед ней все доказательства его виновности. Бежать было некуда — она служила закону. И её любовь — ничто перед сухими фактами. Самое горькое было, что любимый человек вновь ей солгал».