— Как команда?
О! Наконец-то до неё дошло!
— Ага, — улыбаюсь, довольная и своим видом и идеей, заложенной в маленькую пятнадцатилетнюю бошку. — Команда. Очень слаженная. Как одно целое. Один организм.
— А ты откуда знаешь?
Этот вопрос ставит меня в тупик.
— Я…? Просто… много читала… — постаралась я отмахнуться и перевести тему. Следующий вопрос оказался ещё потрясней:
— А Алик половинка?
Устами младенца… — думаю я, натягивая колготки.
— Не знаю.
— А когда узнаешь?
— Не знаю.
— Ты его любишь?
— Не знаю.
— Тогда зачем встречаетесь?
— Отстань, Лиз, — я закрыла шкаф. И разговор тоже постаралась закрыть:
— Нужно время, чтобы понять, половинка он или нет.
— Я думала это любовь с первого взгляда… когда половинка… — разочарованно протянула сестра, возвращаясь на свой диванчик, к телефону.
— Я тоже, — тихо вздохнула я.
Лизка уже не слышала. Время «воспитания» кончилось и я надеялась, что я постаралась не зря. У неё настало время отупляющих видосиков. А у меня — время выходить «в свет».
Вечер наступал чудесный. Сухой. И закат обещал быть красивым. И облака — розовыми. Алик заехал за мной к четырём, пока не стемнело, и я поцокала к нему по лестнице. По-привычке глянула в окошко. Затормозила: Матвей. Уже на турниках с пацанами. Поглядывают на Ниссан. Обсуждают.
Что он задумал? — сжалось сердце. Я покопошилась в сумочке. Пальцы не слушались. Надо было ему вчера сказать! — ругала я себя, доставая телефон. Поглядела на «круглосуточный» номер в пропущенных. Потупила. И затушила экран. Убрала. — Нет. Я не буду первая ему писать. Телефон нырнул обратно. — Зачем я вообще дала ему свой номер? А если бы Алик дал свой какой-нибудь девочке. Мне бы понравилось? Что я натворила?! — ужаснулась я, вспоминая вчерашний вечер. — Что со мной?!
Я рехнулась?
И кого я дразню?
Алика или…
Моё «или» как раз принялось боксировать, — я поморщилась, — как по заказу. Ноги пружинили в белых кедах. Вперёд-назад. Но кулаки били только вперёд. Удары. Блок. Уворот. Матвей показывал что-то щербатому. Но мне показалось, что выступление было для водителя Ниссана.
Если Матвей снова тронет его, это будет второй звоночек для меня, — решила я. — Если он ТАК решает проблемы — это не мой вариант.
Вариант?! ДАША! — я остановила себя и обхватила горящие уши. — Вариант?! Да он самый настоящий бандюган! Что ты себе навыдумывала?! Вспомни: пироги, гирлянды, мансарда с видом на красную черепицу! Кошка на пледе, работа в студии, своя семья, дети… ну куда сюда бандита вписать, а?! Куда, дурочка ты безмозглая, а?! Посмотри на него! Куда ОН впишется?! Он и во двор-то еле вписывается! Его все нормальные жильцы боятся! Что? Будет возить тёщу в строительный за занавесками? На своём спортивном моте? Будет рыбачить с папой? Или копаться с ним в гараже, помогая переобуть резину? Будет детей из школы забирать? Как ты вообще представляешь с ним жизнь?! — недоумевала я искренне. — Он не учится, не работает, сутками мотается по улицам, торчит на крыльце без дела, и скоро совсем самоуничтожится: не разобьётся на мотоцикле, не истечёт кровью в драке, так добъёт себя сигаретами!
Взбодрилась, как от пощёчины.
Мой несчастный рассудок наконец-то достучался до меня. Вчерашние фантазии, прикосновения, желания… это всё не серьёзно. Подурачились и хватит. Как школьники, — цокнула я, продолжая спускаться.
Вышла под ясное небо. Рядок золотистых клёнов, светился в вечерних лучах, посыпая Ниссан листьями, как золотишком. В воздухе пахло зимой и выхлопными газами. Старичок Алика доброжелательно мурчал, а водитель услышав дверь, ещё более «доброжелательно» разглядывал мой прикид, пока я спускалась по ступенькам. Я бы даже сказала просто «желательно» разглядывал. Очень «желательно». Мне это польстило. Не зря полдня марафетилась! Эффект произведён. Можно расслабиться и получать удовольствие.
Дверь машины приветственно распахнулась изнутри.
На турники я не смотрела специально — чтобы и себя не волновать, и Матвея. Я знала, что он-то точно посмотрел. Он всегда смотрел. Всегда замечал, когда я выхожу. Он, кажется, всех замечал и всё. Такая бандитская привычка — всегда быть на чеку.
Не хотела бы я жить его жизнью.
Не жизнь, а сплошная нервотрёпка.
И нервотрёпка это не занятие, — вспомнила я наш разговор на крылечке. — Нервотрёпка — это выбор, Матвей.
Ну вот, как всегда. Самые классные ответы всегда приходят, когда они не нужны. А жаль!