— Четверо.
— Четверо нападающих? Угу. Приметы четвёртого запомнили? — перевернул участковый страничку карманного блокнота. Он был ещё совсем молодой человек, такой типичный русый типаж — приятное круглое лицо и добрый голубой взгляд, с которым я уже несколько раз встретилась и смутилась. Идеальная реклама правоохранительных органов.
— О-о, ЭТОГО я на всю жизнь запомнила! — воскликнула сестра, повернувшись ко мне. — Весь в татушках! Она уже приводила его сюда вчера!
Я похолодела.
— Сюда? В квартиру? — переспросил сотрудник. — Ваша сестра?
— Ага! Прямо сюда! — пострадавший пальчик указал на столешницу. — Вот сюда! Они прямо тут… занимались!
На маму было страшно смотреть.
— Лиза! Даша! — переводила она непонимающий, но очень испуганный взгляд, с одной на другую.
— Чем занимались? — уточнил молодой полицейский и снова переглянулся со мной — дело выходило интригующее.
— Лиза! — запротестовала я, спохватившись. Она что задумала прямо при нём тут всё выкладывать?! — недоумевала я. — Какой позор! Она расскажет всё маме при чужом человеке! В форме! Под протокол расскажет! Да как она смеет так позорить нашу семью! Всему двору станет известно! — Лиза! Хватит нести чушь!
— ЭТИМ самым! — выпалила дурная, перекрикивая меня.
— Вступали в половую связь? — совершенно нейтрально переспросил сотрудник, записывая показания, но в следующем взгляде, которым он меня одарил, я прочитала неприкрытое любопытство: «вот эта тихоня? да ладно…».
— ДА!
— Лиза! Что ты говоришь! Даша! Даш, вы с ума сошли?! О чём она?! — недоумевала изо всех сил мама. Щёки её покрылись красными пятнами, как всегда бывало при сильном стрессе. Она хваталась за уши, как будто не хотела слышать эту ересь.
— ЭТО ЕЁ ПАРЕНЬ! Дашка приказала ему побить меня!
— Так это он толкал вас? Не со шрамом на голове?
— Нет, то есть, и он тоже. Они оба!
— Оба толкали? — нахмурился полицейский. — Елизавета Олеговна, ранее, вы сказали что вас толкал один. Пожалуйста, отнеситесь к делу серьёзнее, и, попрошу, без эмоций, — строго попросил он, видимо, подуставший от крика.
— Да, он приказывал, он у них за главного, — деловито огрызнулась сестра. — Имя Матвей. Живёт в соседнем доме.
— М-м, Фурин что ли? — хмурился участковый, записывая. — Фурина знаю. Это его в декабре оформляли как пострадавшего, — пробормотал он. — М-да.
— Какой пострадавший?! — выпучилась сестра. — Он самый настоящий преступник! Он смотрел, как они меня избивали и… и смеялся!
— Вам необходимо проехать в ближайшую больницу и зафиксировать факт избиения… — повернулся полицейский к одуревшей от новостей маме. — Я выдам вам направление, — он полез в свою сумку за бланком.
— Постойте, — я встала. — Какие ещё избиения? Она же просто грохнулась и напридумывала всё… Вы же видите, коленки, ладони… она упала!
— Я упала потому что меня толкали! — заспорила сестра. — А ещё бычок потушили! Вон, куртка прожжена! Твой Фурин потушил!
— Тихо, обе! — прикрикнула мама нервно. Наконец-то до неё стало доходить самое главное: «Даша и Фурин! Моя Дашенька и этот отморозок Фурин!» — поплыл взгляд. — Даша, это правда?
Я молчала, отвернувшись в холодное окно.
— Даша!
— Так, Дарья Олеговна, сядьте пожалуйста, — остановил наши разборки сотрудник. Я села. Спрятала замерзшие пальцы в рукава. Тошнило страшно, а знобило ещё страшней. По спине ползали мерзкие щупальца, проникали под лопатки и лезли из горла. Гадость. Только злость на сестру держала меня в узде. Если бы не она с её надменной рожей — меня точно вывернуло бы. Прямо тут. На ноги «рекламного сотрудника» в бахилах. Но при Лизке я держалась. И так достаточно позора.
— Дарья Олеговна, введу вас в курс дела, листанул блокнотик полицейский. — Ваша сестра утверждает, что после школы подверглась нападению м-м… четырёх молодых людей. Приметы она предоставила и, насколько я понимаю, все они живут по-соседству, м-да, — проверил он. — Да. Включая Матвея Фурина, который, по словам вашей сестры, руководил «расправой». Елизавету Олеговну окружили и, не давая ей пройти, оскорбляли, угрожали побоями, и допустили физическое насилие, что привело к получению травм. Она вырвалась и сумела убежать. Все нападающие совершеннолетние, что отягощает их преступление против вашей несовершеннолетней сестры. Это ясно? Насколько я понял, Елизавета Олеговна также утверждает, что причиной, по которой на неё напали, является ваша связь с Фуриным. Вы действительно состоите с ним в отношениях?