— Я могу уборщицей, официанткой, домработницей…не боюсь любой работы. — отвечаю, как бы имея в виду, что это плюс.
А мужчина тем временем резко хмурится.
— Все вышли. — вдруг грозно звучит.
Рев баритона вызывает новую порцию страха. Сглатываю, наблюдая, как беспрекословно люди выходят из помещения, оставляя меня наедине с ним.
Грудная клетка ходит ходуном, и я нервно заламываю пальцы. Может быть это все таки плохая идея и он такой же, как и тот, от кого я хочу защититься?
— Три правила. — начинает, вставая ближе и касаясь каштановой прядки моих волос.
Теперь же в груди будто работает винт самолета.
Он видит, фиксирует, наблюдает.
Молча, даже как-то аккуратно, что никак не вяжется с его агрессивной внешностью.
— К…какие? — смотрю снизу вверх.
— Вот этот взгляд. — облизывая нижнюю губу говорит: — мне нравится.
Хочу увести глаза, но крепкие пальцы, что в секунду удерживают за подбородок, не дают.
— На меня смотреть всегда, когда я с тобой говорю. — пытаюсь кивнуть, но хватка слишком крепкая: — Это первое.
Снова попытка, но понимая, что она будет неудачной, одними губами говорю “поняла”.
— Не перечить. — с ощутимым наслаждением выдает: — Никогда и ни в чем. Второе.
Ждет реакции, а я не могу.
Я ведь еще не все объяснила, пусть и не совсем ту правду, которую должна. И ведь ни о чем не договорились...
— То-то и оно. — тянет, поглаживая неряшливым движением кожу на подбородке: — По глазам видно. Не сечешь, что такое покорность, Умница.
Отпускает, вальяжно разворачиваясь к своему дивану. Наконец, могу вздохнуть и успокоить сердце, что ускакало куда-то прочь.
— Я ведь человек…а не безвольная субстанция… — тихо отвечаю, исполняя первое правило.
Он усмехается так открыто, и вроде бы можно увидеть отголосок улыбки что ли. Только по правде, это походит на хищный оскал.
Не понимаю свои ощущения.
Мужчина красив. По своему, конечно. Скорее холодной, жестокой и опасной красотой. Но вместе с тем, один взгляд на него вызывает очумевший страх.
И не такой, как тот, кому я должна принадлежать.
Я собрала разные слухи об обоих. Стараюсь не верить вслепую и не сплетничать, потому как своего дерьма хватает. Но встретившись и увидев воочию обоих, соглашусь. И Ветров и Юматов, это те люди, которых я бы не хотела встречать в своей жизни. Никогда.
— Если хочешь быть в безопасности, смиришься. — коротко выдает он, прожигая голубыми глазами.
Глубоко вдыхаю.
На первый миг даже кажется, что он расслаблен. Но, убеждена, эта та иллюзия, которую он позволяет видеть.
Я была готова к тому, что в мире нет помощи за спасибо. В моем так точно.
Папа, да, он был готов безвозмездно помогать, но теперь кажется, что та жизнь, это уже сон или сказка, в которую я когда-то поверила.
И не лукавлю, когда говорю, что готова к любой работе. Однако, после его второго правила, отчего-то кажется, что уже появляются исключения.
Мне всего лишь нужно знать, что в вагончик на окраине города никто не ворвется. Никто не заставит силой делать то, что ты не хочешь, и поистине не должен. Мне просто хочется увезти брата подальше от всего этого гребаного дерьма.
— А третье? — спустя паузу вскидываю глаза на него.
— Об этом поговорим, когда сможешь принять второе.
Как будто резко потеряв ко мне интерес, кивает на выход. Ощущаю себя почему-то грязной после такого, и даже собственные ощущения объяснить не смогу. Ответные слова уже рвутся наружу, но вовремя прикусываю язык.
— Хорошо. Не перечить.
Была бы моя воля, я бы саму мать Темы сюда отправила.
Юматов молчит, рассматривая, и, очевидно, читает что-то в глазах.
— Вспоминай потом почаще, что сама сказала здесь и сейчас. Третье, беспрекословное исполнение любых моих приказов. — вздергивает бровь.
Смотрю прекрасно осознавая, что это может значить для меня.
— И никаких оговорок? — закусывая щеку изнутри спрашиваю.
— Ни единой.
— Под звездочкой уточнений тоже не будет… — это скорее тихо говорю сама себе.
Он явно забавляясь, отрицательно качает головой.
— Это будет…— краснею, не зная, как сказать: — касаться секса? – голос превращается в писк, а я почти зажмуриваюсь.
Корю себя, что на этом этапе потеряла свою уверенность.
Мужчина снова надвигается на меня.
— Сделаю исключение, задав тебе вопрос… а ты хочешь?
Вводит в ступор, но я даже не беру секунды, чтобы отрицательно покачать головой.