...Вы именно жестоки и горды ("отмычка" у меня)... Именно - холодны... Бога в вас нет, и у вас нет, ничего нет, кроме слов... обещаний, надежд, пустоты и звона. Все вы и вся полнота ваших, средств и орудий, ваших богатств и библиотек, учености и мудрости, и самых, как вы говорите, "благодатных таинств", не могут сотворить капельку добра, живого, наличного, реального, если оно ново в веках, не по шаблону и прежде бывавшим примерам: и тут не то чтобы вы "не можете", - все вы, бороды лопатою, или добры сами по себе, или вам "все равно", а что-то вас задерживает, и новое зло вы легко сотворяете, вот как приходскому духовенству в Петербурге обобрать не приходское, да и вообще много нового злого: а вот на "доброе", тоже новое, - связаны ваши руки какою-то страшною, вам самим неведомою силою, которая так же "далека", "неосязаема" и "повсеместна"... как Ньютоново тяготение. Которое я открыл и с него начинается новая эра миро-постижения, все - новое, хоть начинай считать "первый год", "второй год". Это, должно быть, было в 1896 или 1897 году.*
* * *
"Неужели же так и кончится его деятельная жизнь, посвященная всецело на благо человечества?"
"Ему не хотелось верить, что Провидение уготовило ему столь ужасный конец".
"Он вспомнил о Гарри Тэксоне, вспомнил много случаев, когда он освобождал от ужасной смерти этого многообещающего Дорогого ему юношу..."
("Графиня-Преступница"*).
Так предсмертно рассуждал Шерлок Холме, вися в коптильне под потолком, среди окороков (туда его поднял на блоке, предварительно оглушив ударом резины, - разбойник), и ожидая близкой минуты, когда будет впущен дым и он прокоптится наравне с этими окороками.
Мне кажется, Шерл. Хол. - то же, что "Страшные приключения Амадиса Гальского", которыми зачитывался, по свидетельству Сервантеса, герой Ламанчский - и которыми, без сомнения, потихоньку наслаждался и сам Сервантес'. Дело в том, что неизвестный составитель книжек о Холмсе (в 48 стр. 7 к. книжка), -вероятно, исключенный за неуспешность и шалости гимназист V-VI класса, - найдя такое успешное приложение своих сил, серьезно раскаялся в своих гимназических пороках и написал книжки свои везде с этим пафосом к добродетели и истинным отвращением к преступлению. Книжки его везде нравственны, не циничны и решительно добропорядочнее множества якобы "литературно-политических" газет и беллетристики.
Есть страшно интересные и милые подробности. В одной книжке идет речь о "первом в Италии воре". Автор принес, очевидно, рукопись издателю: но издатель, найдя, что "король воров" не заманчиво и не интересно для сбыта, зачеркнул это заглавие и надписал свое (издательское): "Королева воров". Я читаю-читаю, и жду, когда же выступит королева воров? Оказывается, во всей книжке - ее нет: рассказывается только о джентльмене-воре.
Есть еще трогательные места, показывающие дух книжек:
"На мгновение забыл все на свете Шерлок Холмс, ввиду такого опасного положения своего возлюбленного ученика. Он поднял Гарри и понес его на террасу, но окно, ведущее в комнаты, оказалось уже запертым.
- А кто этот раненый молодой человек?
- Это честный добрый молодой человек, на вас непохожий, милорд".
("Только одна капля чернил" *).
Еще, в конце:
- "И вы действительно счастливы и довольны своим призванием?
- Так счастлив, так доволен, как только может быть человек.
Раскрыть истину, охранять закон и права - великое дело, великое призвание.
- Пью за ваше здоровье... Вы - утешитель несчастных., заступник обиженных, страх и гроза преступников".
("Одна капля чернил", конец).
Читая, я всматривался мысленно в отношения Шерлока и Гарри, - с точки зрения "людей лунного света"*: нельзя не заметить, что, как их представил автор, они - не замечая того сами - оба влюблены один в другого: Гарри в Холмса - как в старшего по летам своего мужа, благоговея к его уму, энергии, опытности, зрелости. Он везде бежит около Холмса, как около могучего быка - молодая телушечка, с абсолютным доверием, с абсолютной влюбленностью. Холмс же смотрит на него как на возлюбленного сына, - с оттенком, когда "сын-юноша" очень похож на девушку. Обоих их нельзя представить себе женатыми: и Гарри, в сущности, - урнинг, и Холмс - вполне урнинг:
К земным утехам нет участья,
И взор в грядущее глядит.
Удовольствие, вкусная еда, роскошь в одежде - им чужда. Незаметно, они суть "монахи хорошего поведения", и имеют один пафос - истребить с лица земли преступников. Это - Тезей, "очищающий дорогу между Аргосом и Афинами от разбойников" и освобождающий человечество от страха злодеев и преступлений. Замечательно, что проступки, с которыми борются Шерлок и Гарри, - исключительно отвратительны. Это не проступки нужды или положения, а проступки действительного злодейства в душе, совершаемые виконтами, лордами-наследниками, учеными-медиками, богачами или извращенными женщинами. Везде лежит вкус к злодейству, с которым борется вкус к добродетели юноши и мужа, рыцаря и оруженосца. Когда я начал "от скуки" читать их, - я был решительно взволнован. И впервые вырисовалось в моем уме человеческое
CRIMEN1.
Оно - есть, есть,есть!!!
Есть как особое и самостоятельное начало мира, как первая буква особого алфавита, на котором не написаны "наши книги"; а его, этого преступного мира, книги все написаны "вовсе не на нашем языке".
И, помню, я ходил и все думал: crimen! crimen! crimen!
__________________________
1 Преступление, грех(лат.).
"Никогда на ум не приходило"...
И мне представился суд впервые, как что-то необходимое и важное. Раньше я думал, что это "рядятся" люди в цепи и прочее, и делают какие-то пустяки, непохожие на дела других людей, и что все это интересно наблюдать единственно в смысле профессий человеческих.
Нет.
Вижу, что - нужно.
Дело.
* * *
Только у человека: цветет, а завязаться плоду не дают.
("сформировывается" девушка в 13-14 лет, а "супружество" отложено до 20-ти лет и далее).
* * *
...да Элевзинские таинства совершаются и теперь. Только когда их совершают люди, они уже не знают теперь, что это - таинства.
* * *
...да ведь совершенно же ясно, что социал-демократия никому решительно не нужна, кроме Департамента государственной полиции.
Без нее - у Департамента работы нет, как нет удочки и лова без "наживки". Социал-демократия, как доктрина, - есть "наживка" на крючке. И Департамент ловит "живность" этой приманкой.
С этой точки зрения, - а в верности ее нельзя сомневаться, "Отечественные записки", "Русское богатство"*, "Дело", Михайловский, Щедрин - были в "неводе" правительства и служили наиболее ядовитому его департаменту. Все совершилось "обходом", и Щедрин - Михайловский соработали III-му отделению.
Но вышло "уж чересчур". Неосторожно "наживку" до того развели, что она прорвала сеть и грозит съесть самого рыбака. "Вся Россия социал-демократична".
Понятно, для чего существует "Русское богатство". Какой же томящийся питомец учительской семинарии, как и сельский учитель "с светлой головой", не напишет "письмо-души-Тряпичкина"* нашему славному Пешехонову или самому великому Короленке. И чем ловить там по губерниям, следить там по губерниям, - легче "прочитать на свет" письма, приходящие к 3-4-10 "левым сотрудникам известного журнала". "Весь улов" и очутится "тут".
Понятно. Математика. Но "переборщили", не заметив, что вся Россия поглупела, опошлела, когда 1/2 века III-ье отделение "оказывало могущественное покровительство" всем этим дурачкам, служившим ему при блаженной уверенности, что они служат солидарной с ними общечеловеческой социал-демократии.
Департамент сделал революцию бессильной. Но он сам обессилел, революционизировав всю Россию.
Каша и русская "неразбериха". Где "тонко" - там и "рвется".
Но вот объяснение, почему славянофильские журналы один за другим запрещались; запрещались журналы Достоевского. И только какая-то "невидимая могущественная рука" охраняла целый ряд антиправительственных социал-демократических журналов. Почему Благосветлов с "Делом" не был гоним, а Аксаков с "Парусом" и "Днем" - гоним был*.