— Это ничего не меняет! То тоже были люди, а эти…
Не найдя, что сказать, он вышел из-за стола и отправился к лестнице, неожиданно, он направился не вниз и к выходу, а на третий этаж.
— Мерзнуть не хочет. — Отметил Михель. — Вы что тут вообще делали?
— Я решил порисовать, а Марин со мной пошел. Он увидел вас и предложил сесть рядом. Вот и всё. Я пойду, не хочу его оставлять в таком состоянии одного. На тренировке увидимся.
Попрощавшись, Лазар ушел, а Михель пересел обратно.
— Странно, он вроде из знати, у него двойное имя. Видимо он из какой-то деревни, раз у него такое восприятие. Я думал, что у тебя тоже такое.
— Не забывай, Поммюр, — Стратеж подмигнул, — мой отец бывший генерал, что полжизни прожил в столице.
— Многие военные тоже считают их монстрами. Только знать относится к ним как к чему-то мифическому и прекрасному. Не в обиду, просто…
— Все нормально, Я понял, о чем Ты. Но у меня была книга, которая позволила в них разобраться, так что сейчас они вызывают у меня лишь любопытство и повышенный интерес.
— И страх.
— Немного. — Они рассмеялись. — Слушай, а что на счет тебя, Ты так и не ответил? Ты выглядишь довольно спокойно.
— Ну, на деле так и есть. Конечно, Я волнуюсь, боюсь даже немного, но не так, как некоторые. Я хоть рос и не в самом городе, но свободное время проводил там или в других больших домах.
— Высшее общество, — хихикнул Стратеж.
— Вот именно. Так что, ничего, справимся. Хотя за некоторыми придется следить.
Парень понимал, что друг был прав. В малыше Минью в первую очередь говорил страх, детский страх. Конечно, им всем было больше двадцати одного года, но в нем это было заметно меньше всего. Он казался мальчишкой, что еле дотягивал до восемнадцати. Но, не смотря на это, был одним из лучших стрелков, и, не смотря на недавнее становление рыцарем, уже попал в их группу. И уже скоро со всеми отправится далеко за границы столицы.
Не найдя больше, что сказать, парни решили почитать. Эрван взял очередную книжку по истории, а Михель сборник стихов.
Слова никак не хотели собираться в предложения, так что Эрван начал просто смотреть в книгу и думать о скорых усиленных тренировках, даже не беспокоясь о том, чтобы для виду переворачивать страницы. Внутри своего сознания он пытался представить, что их ждет, сколько они пробудут в пути, где находятся потенциальные остановки, как они вызовут фей на контакт и ещё миллион вопросов, в которых он пытался разобраться, пока его не отвлекли.
— Парни, — повернув голову, они с Михелем увидели Марина, что неуверенно обращался к ним, и Лазара ждущего чуть позади, — свободные часы кончаются, пора на тренировку.
Посмотрев на настенные часы и переглянувшись с Поммюр, Эрван понял, что ни один не заметил, как пролетело время.
— И ещё кое-что… Простите меня, за мою несдержанность. Я должен был просто спокойно сказать, что думаю, а не истерить. — Спрятанные в тени лба и опущенные вниз карие глаза, казались непривычно потухшими и совсем не соответствовали жизнерадостной натуре.
— Иди сюда! — Михель поднялся и потрепал рыжую копну, а затем обнял. — Мы не злимся. Правда, Стратеж?
— Конечно, а теперь отойди, Я тоже хочу объятий!
Все посмеялись, а Михель отпустил мальчишку, позволяя оказаться в новой партии объятий. Закончив примирение, они двинулись к выходу. Их ждали тренировки и новое обсуждения предстоящего задания с остальными членами роты.
Глава 2
Дни перед началом тренировок не просто прошли, а пронеслись голубями, словно их согнали с насиженных мест неугомонные дети, выбежавшие на площадь. Так же быстро прошло и празднование нового года. Так как этот праздник не входил в список «больших», хоть и давался один выходной, то вечером вдобавок к обычным порциям давали тарелку с фруктами, двумя сладкими булочками и небольшим количеством мороженной кислой вишни.
Парни из 421 комнаты, в которой жил Эрван, решили, что не будут дарить друг другу подарки. Вместо этого они просто распределили список покупок, чтобы вечером, после тренировок и бани, посидеть и выпить. Главной задачей было пронести несколько бочонков пива, так как за этим очень строго следили. В армии алкоголь был разрешен только при высоком звании, а рыцарям на большие праздники.