Сам-то Я неплохо, только вот приболел. Температурю и прочие гадости, но на работу пока хожу. За животными и огородом присматривать только тяжело. Ну, ничего, не помрут.
Ты там как сам? — Эрван заметил, что в этом месте поплыла бумага, словно на нее капнули водой. Ему хотелось надеяться, что это вода. — Новый год праздновали? На задание никакое не отправляют? У нас-то видели, как рыцарей отправили на север. Может Ты тоже там был? Надеюсь, что нет. А если все-таки да, то Ты говори сразу же! Не скрывай, чтобы Я хоть знал где Ты.
Ну, рассказывать мне самому больше нечего, так что Ты пиши. Все пиши. И про себя, и про Михеля, и про остальных. Я люблю тебя и всегда жду дома, твой папа!
Вспомнил! Лям книжек новых привез, штук пятнадцать. Сказал, что это за все дни рождения, на которых он не был. Надеюсь, Ты не против, Я почитаю их, пока тебя нет. Теперь точно все, что хотел, написал. Пиши, как сможешь.»
«Папа…»
Эрван задернул шторы, чтобы никто не мешал ему спокойно думать. Письмо от отца неожиданно выбило из колеи. За последние полтора года он болел раз шесть или семь, что не могло не вызывать беспокойство. Ему очень хотелось надеяться, что все это обычное совпадение. Простудился, продуло, отравился, устал на работе.
Он еще раз перечитал последние строчки. Лям был старым другом его отца. Хотя на деле не таким уж и старым, он был лет на десять младше. Когда Эрван был помладше, тот часто приезжал и помогал, обязательно привозя с собой какие-нибудь игрушки или книжки. Но время шло, и когда уже сам Эрван мог помогать отцу, Лям стал навещать их реже, чаще отправляя письма. Зато теперь они вдвоем могли ездить к нему.
Он вспомнил, как отец впервые сообщил ему, что они поедут в город. Сначала, тогда ещё тринадцатилетний мальчишка, подумал, что они поедут в столицу, и был очень рад, но отец быстро остепенил его и сказал, что они едут в соседних город к Ляму. Тогда радости было вдвое больше. На тот момент они не виделись примерно год, хотя раньше он навещал их раз в два-три месяца.
На следующий день, вечером, они сели на повозку. Эрван проспал всю ночь, рано утром его разбудил отец, и он увидел перед собой улыбающегося Ляма, а затем обнаружил, что тот несет его на руках. Тогда был один из лучших дней в его жизни.
— Эрван, Ты спишь? — послышался голос Дидье из-за ширмы, что отвлек его от воспоминаний.
— Нет, — он отодвинул шторку, — что-то случилось?
— У тебя. Меня Лазар пусть хоть сто раз черствым и бесчувственным называет, но Я же не слепой. — Говорил он шепотом, чтобы парни с соседних кроватей не услышали. — Можно присяду?
— Да, садись.
— Расскажешь?
— Нет.
Они служили вместе уже долго, были друзьями, но делиться личными переживаниями он ещё был не готов. По крайне мере не при всех.
— Ты так спокойно относишься к заданию. — Решил перевести тему Эрван.
— А чего переживать то? Мы не воевать едем, а если придется, то против любого врага можно придумать тактику.
Через койку от них лежал Марин и что-то читал, когда он услышал, что его соседи обсуждают задание, то бросил на них взгляд, и его передернуло, что не осталось не замеченным Эрваном, но он решил проигнорировать это.
— Ты тоже не переживай. Игор прав, чего их бояться. Без необходимости не нападут, а мы нападать вроде и не собираемся. Посидим, подождем месяц-другой, а потом нас отзовут.
— А если нет?
— Значит, будем ждать тридцатилетия, а потом подавать на уход, Посидите там несколько лет. Ничего, не умрете. Ладно, давай-ка лучше спать. Нужно выспаться.
— Да, конечно!
— Доброй ночи!
— Доброй ночи!
Когда Дидье встал и ушел, Эрван убрал письмо в тумбочку, лег на кровать и задернул шторы. Он решил, что напишет письмо завтра, на свежую голову. Пэссон прав, нужно выспаться.
Глава 3 Михель
Возможно это не то, чего он хотел в жизни. Возможно, стоило попробовать себя в чем-то ином. В чем-то, где не нужно было бы просыпаться в восемь утра, кроме выходных, хотя и там не сказка. Именно об этом думал Михель, слушая звук будильника и пытаясь заставить себя подняться с постели.