Через полчаса блужданий по узким улочкам припортового района Римини друзья наконец-то достигли цели. Они остановились перед двухэтажным домом. Антонио знаком попросил Габриэля подождать, а сам, поднявшись на крыльцо, постучал в закрытую дверь. Через некоторое время дверь скрипнула и отворилась, и из глубины дома прошептали:
— Быстрей, внутрь.
Повторять дважды не пришлось, сначала Антонио, а вслед за ним и Габриэль исчезли в темноте дверного проема. Скрипучая дверь закрылась.
— Смазать бы надо, — не удержался от совета Габриэль.
— Поверь, у нас, где надо смазано, а точней подмазано, — хохотнул их проводник, высокий кудрявый детина, который возвышался над друзьями, словно Везувий над Помпеями.
Пройдя коридор, троица остановилась перед очередной закрытой дверью. Их провожатый толкнул её: она тоже заскрипела.
— Проходите, piloti, Вас ждут.
Друзья протиснулись в комнату мимо амбала. Антонио сразу же прошел к столу и потянул Габриэля за собой.
— Садись, Ластец. Сейчас тебе всё объяснят.
В повернутом спинкой к столу кресле сидел человек. В одной руке он держал блюдце, в другой — чашку.
— Антонио, добрый вечер! Ты опоздал!
Кресло повернулось, и Габриэль смог рассмотреть хозяина кабинета. Он выглядел вызывающе: черный фрак, белая манишка, небесно-голубой шарф, завязанный узлом «бретцель», вишневая феска и всклокоченная бородка-бальбо. Габриэль окинул взором мужчину ещё раз, и ещё… Что-то неуловимо знакомое было в нём, но молодой человек всё никак не мог вспомнить, что именно.
— Да… — протянул хозяин кабинета, ставя на стол чайную пару, — крепко же тебя приложило, Ластец.
Габриэль смутился. Мало кому было известно это прозвище, только своим — из эскадрильи — неужто Антонио проболтался. Молодой человек посмотрел на sottotenente, тот выглядел невинней агнца, но явно был хитрее лиса.
Тем временем хозяин кабинета встал из-за стола, направился к Габриэлю, и, не дойдя пары шагов, гаркнул:
— Tenente Сантини! Смирно!
Габриэль выскочил из кресла, как торпеда из аппарата, вытянулся в струнку и только сейчас понял, кто перед ним:
— Гвидо! Гвидо Келлер!
Молодые люди обнялись, радуясь встрече. Габриэль смотрел на Гвидо и удивлялся, как же гражданская одежда изменила его:
— Я тебя не узнал! Ты изменился! Только борода такая же.
— Это ты просто меня до войны не видел. Я всегда был изящным, — улыбнулся Келлер.
— Мне казалось, что ты всегда был неистовым! А почему голубой шарф, раньше вроде был красный? И вообще, что ты здесь делаешь?
— Ну, начну по порядку, — ответил Гвидо и отвесил шутовской поклон. — Шарф — потому что война закончилось и небо мирное. Да и цвет мне к лицу. А здесь я — потому что за тобой приехал. Мне нужны отважные летчики. Мне и моим славным «Uscocchi», Регентству Карнаро и, конечно же, Команданте.
— Я больше не летчик. Я — опавший лист.
— Это его так Марио Стопани обозвал, — встрял в беседу Антонио.
— Так, Габриэль, отставить самобичевание. Ноги целы? — спросил Гвидо, сунув кулак под нос sottotenente Бальзамо.
— Да!
— Руки целы?
— Да!
— Голова цела?
— Спрашиваешь!?
— Тогда, что ещё нужно летчику? Мы с тобой сколько раз вместе летали, да и в госпитале после Витторио-Венето вместе лежали. Правда, я уж думал, ты отлетишь, совсем плох был. А тут птичка на хвосте принесла, что жив да всё вернуться в небо хочет, — Гвидо развёл руками, выдержал паузу и повторил свой вопрос, — Так, скажи мне, Габриэль, что ещё нужно лётчику?
— Самолёт!
— Будет тебе самолёт! И полётное задание будет! И деньги, и вино, и женщины тоже будут! Ну как, ты готов!
— Я не знаю!
Габриэль, смотрел на Гвидо, с которым не раз встречались и на земле, и в небе, хоть и служили в разных эскадрильях, и всё никак не мог поверить в происходящее. Пятьсот дней боли и немочи после выписки из госпиталя, отказы комиссии, отповедь примо-капитана Стопани — это все легким мановением руки Келлера было отброшено, как ненужное, как исписанный лист.
— Габриэль, слушай, а что тебя держит? — продолжил Гвидо. — Ты ведь лётчик, а лётчик должен летать! Ты ещё легко отделался — тебя списали как раненого да не дали звание аса, но зато пенсия нормальная. Антонио, вон, просто пинка дали под зад — сокращение штатов. Так ответь — оно того стоит: просыпаться с болью? Ждать что эти клистерные трубки из комиссии тебя признают годным? Надеяться, что в Министерстве найдут тебе где-нибудь место, пускай даже в Триполи? И вообще, что я с тобой нянчусь!? Porco Cane! Ты мне должен! Ты меня однажды сбил, и, если бы я не промолчал, ты бы предстал перед трибуналом.