Сержант улыбнулся и шёпотом пожелал удачи tenente Сантини. Его дурацкий мальчишеский поступок развеселил Маттео. Даже если примо-капитан догонит лейтенанта — в чем Фарина сомневался: всё же «Макки М.7» быстрей «Помилио» — от прозвища «Capra caccata» ему не избавиться, а точнее не отмыться.
***
Габриэль вел свой гидросамолет по спирали, поднимаясь всё выше и выше над аэродромом. Он видел, как взлетели «Помилио». Что ж, план Келлера сработал. Это ж нужно было придумать: вылить содержимое ночной вазы на старшего по званию. Да за меньшие проступки перед трибуналом представали.
Габриэль усмехнулся. Чего переживать: он же теперь не военный летчик, а бравый Uscocchi Регенства Карнаро — то бишь воздушный пират. Главное пройти проверку. Куда ж без нее?! Надо вывести из строя звено самолетов, никого не убив, и добраться до Фиуме. Вот такой вот веселый вступительный экзамен.
Гвидо, конечно, прав — хватит: наубивались и навоевались. Ему, как и Габриэлю, хотелось мирного неба. А неба хватит на всех. Но поди объясни это буффонам типа примо-капитана Стопани. Они как, шорами прикрылись, приказами начальства, взяли устав, как щит, и всё сидят, как в танке. Ничего не вижу, ничего не слышу и говорю только по команде.
Габриэль усмехнулся, скольких он похожих офицеров встречал за время своей службы, на пальцах не пересчитать. Так что, бравый лётчик-ас Марио не самый худший вариант. О, а вот и он, лёгок на помине. Да не один. Ну ничего, так даже веселей будет.
Tenente Сантини заходил на очередной оборот спирали, когда бипланы первого звена поравнялись с ним и выстроились клином. Ну что за idioti. Они, что собрались стрелять? Так он гражданский да еще выпивший. Так что это не вариант. А если стрелять не собираются, чего выстраиваться в атакующий ордер. Как есть idioti.
В сумерках уже было не разобрать как примо-капитан жестом показывал Габриэю сесть. Потом его гидроплан попытались взять в коробочку. Наивные: для того, чтобы провернуть такой трюк, должна быть невероятная слётанность пилотов и желание безупречно выполнить перестроение. А Габриэль как-то совсем не жаждал участвовать в этом. Он добавил газу и начал выполнять «мёртвую петлю».
Не самый простой манёвр для обычного биплана, а для летающей лодки «Макки», вообще самоубийственный. «Помилио» противников прыснули в разные стороны, как голуби от метлы дворника. Сантини ликовал: полёт в вечернем небе над Римини будоражил, алкоголь выветрился, остался лишь азарт и ни с чем не сравнимый восторг оседлавшего ветер.
Выход из петли был тяжелым, самолет так и норовил свалиться в штопор. Габриэль тянул штурвал обеими руками, но чувствовал, что правая слабее, и самолет трясло, выровняться не получалась. Эх, её бы сейчас размять. Впереди блеснула серебристая гладь Мареккьи. Что ж, это шанс!
Молодой человек покрутил головой: звено разведчиков вновь построилось клином и летело на пару корпусов за ним. Он стал спускаться по стандартной глиссаде к реке. Бипланы сократили разрыв, пытаясь отрезать его от воды. Ну да, если они смогут его приземлить, то всё — finite, точно отлетался. Ничего, сейчас мы еще посмотрим, кто тут опавший лист.
Габриэль отпустил штурвал, заваливая самолет в штопор, начал обратный отсчет от десяти, и стал разминать правую руку, стуча по ней кулаком левой. На счете пять рука вновь налилась силой, и он резко потянул штурвал, возвращая гидроплан на курс. Обернувшись, он увидел, что преследователи не отставали: они пустили машины в пике и сократили разрыв до корпуса. Что ж, пора завязывать с играми. Они отлетели от аэродрома на приличное расстояние, а других звеньев не появилось.
Сантини повел плечами, задрал нос своей «Макки» и стал набирать высоту. Поднявшись ещё метров на сто, он добавил оборотов, увеличивая разрыв. Потом резко ушел в иммельман, двинувшись прям в центр клина преследователей. Те стали отваливаться с курса, понимая, что плавающая лодка запросто их собьёт.
Не у всех это получилось, два крайних левых «Помилио» столкнулись, и один из них, лишившись стоек крыла, стал заваливаться в пике. Габриэль посмотрел на падающий биплан: ничего страшного, если пилот не дурак, будет направлять машину к воде. Самолет, конечно, угробит, зато сам уцелеет.