Я пишу фэнтези, но в это тяжеловато поверить даже мне.
Я? Я пишу о людях, которые населяют Плоский мир. Диск, который летит сквозь пространство на спине огромной черепахи. Читатели считают мои книги смешными – я даже письма об этом получаю, – потому что в этом странном мире люди ведут нормальную жизнь. Их волнует то же самое, что и нас. Смерть, налоги и способы не свалиться с диска. Плоский мир смешной, потому что все его обитатели верят, что их жизнь и есть настоящая (а может, так и есть. Я недавно слышал, что физики открыли всякие там дополнительные измерения, которые мы не видим, потому что они свернуты. И после этого вы не верите в гигантских черепах, несущих миры?). В Плоском мире нет волшебных мечей и сложных квестов. Там просто живут люди, похожие на нас, разве что иногда они носят странные остроконечные шляпы. Живут и пытаются понять, в чем там смысл. Прямо как мы.
Приятно создавать маленькие уютные миры, где всё расставлено по своим местам, а хорошие побеждают. Никто не назовет Агату Кристи автором фэнтези, но посмотрите на большинство ее книг. Они рассказывают об изолированных мирках (о загородном доме, острове или поезде), где разворачивается очень аккуратный сюжет. Никаких сумасшедших с топором, никаких нераскрытых преступлений. Эркюль Пуаро всегда находит улики.
А теперь посмотрите на вестерны. Знаменитый кодекс чести Дикого Запада сводился в основном к поиску местечка, где можно выстрелить другому в спину и остаться в живых, но нам это неинтересно. Нам хочется верить в Клинта Иствуда.
Я и буду. Почти все писатели пишут фэнтези, просто некоторые признаются в этом вслух.
И все читают фэнтези. Так или иначе.
Почему Гэндальф не женился
Речь на конвенте Novacon, 1985 год
Этот текст был написан, когда я обдумывал «Творцов заклинаний» и героиню романа, девушку-волшебника. Вскоре после этого похожие идеи о женщинах вошли в моду. Я очень люблю писать о ведьмах. О Матушке Ветровоск, Нянюшке Ягг, Тиффани и прочих. Даже Петулию Хрящик писать было очень приятно.
Я хочу поговорить о магии. О том, как ее изображают в фэнтези, какой вклад литература внесла в представления о магии и – это важнее всего – как западная цивилизация в целом создала очень точный и очень подозрительный образ волшебников.
Для начала скажу, что я не верю в магию и в астрологию, потому что я телец, а тельцы не любят всякую оккультную ерунду.
Но пару лет назад я написал книгу под названием «Цвет волшебства». Там была куча шуток. Я старался сделать с классической фэнтези-вселенной то же, что «Сверкающие седла» сделали с вестернами. Плюс это был мой оммаж двадцатипятилетнему чтению фэнтези, которое началось в тринадцать лет. Тогда я прочитал «Властелина колец» за двадцать пять часов. Эта чертова книга как будто попала под колесо велосипеда моей жизни. Я начал читать фэнтези со скоростью, доступной только в отрочестве. Я мечтал о книгах.
Понимаете, у меня было тяжелое детство. Меня постоянно окружали товарищи по играм, а родители покупали мне игрушки и отказывались дурно со мной обращаться, поэтому мне никогда и в голову не приходило искать утешения в хорошей книге.
А Толкин всё изменил. Я просто с ума сходил по фэнтези. Комиксы, скучные скандинавские саги, еще более скучное викторианское фэнтези… пожалуй, тут я должен сделать пояснение для юных слушателей: в те дни фэнтези не продавалось в каждом игрушечном или книжном магазине. Скорее, оно походило на секс. Ты не знал, где найти по-настоящему завлекательные книги, поэтому оставалось только с надеждой пролистывать журнал «Фотограф-любитель» в поисках художественных ню.
Если я не мог достать желаемого – я имею в виду героическое фэнтези, а не секс, – я шел в детскую секцию общественной библиотеки и пытался убедить книги об эльфах и драконах зайти ко мне в гости. Я даже купил и прочел разом все книги о Нарнии – ощущение было такое, как будто я объелся причастными облатками. Мне было уже всё равно.
Наконец меня поймали и держали в темной комнате, давая небольшие дозы научной фантастики, пока я не справился с дурной привычкой. Теперь я уже могу пройти мимо книги с драконом на обложке, и у меня почти не потеют ладони.
Но всё же часть моей души навсегда осталась там. Я назову это место обобщенной фэнтези-вселенной. Она существует, и вы все ее знаете. Ее создали фольклор, викторианские романтики, Уолт Дисней, Э. Р. Эддисон, Джек Вэнс, Урсула ле Гуин, Фриц Лейбер… эти писатели и еще несколько человек определили всю вселенную. Теперь, к радости писателей-паразитов вроде меня, существует ряд сюжетных элементов, которые находятся, так сказать, в общественном достоянии. Драконы, маги, далекие земли, квесты, могущественные артефакты, странные города. Примерно такие же декорации существовали бы и на нашей планете, если бы Господу хватило денег.