Работает ли это до сих пор? Наверное, да. Боялись ли викторианцы смерти? Как говорит Смерть в одной из моих книг, большинство людей боится не смерти, они боятся того, что ей предшествует, – ножа, кораблекрушения, болезни, бомбы. Того, что случается за микросекунду до смерти, если тебе повезет, и за много лет, если не повезет.
И это снова поднимает вопрос ухода за больными.
Организация «Забота вместо убийства», как они себя называют, уверяет нас, что никто не будет думать о добровольной смерти, если за ним будут как следует ухаживать. Сложный вопрос. Медицина сохраняет жизнь всё большему количеству людей, которым требуется всё больше ухода. Болезнь Альцгеймера и другие формы деменции стали настоящим бичом общества, ношей, которая падает в первую очередь на близких родственников. А они тоже бывают пожилыми и порой сами нуждаются в уходе. Число таких людей растет, потому что беби-бумеры стареют, растет и процент страдающих деменцией. Таким образом, возникает вопрос о качестве ухода – не только для деменции, но и для любых хронических состояний. Я не стану рассказывать жутких историй, сейчас для них не место. Возможно, я должен передать слово сэру Майклу Паркинсону, который, как представитель государства по вопросам человеческого достоинства, описывает случаи, которые – цитирую – «абсолютно безумны и невероятно жестоки», а дома престарелых называет «залами ожидания смерти».
Выходит, уход – это лотерея. Есть люди, которые не хотят получать уход, не хотят тратить время в залах ожидания, хотят воспользоваться своим правом не слушаться медсестру и врача. Правом, в моем случае, потребовать полномочия на распоряжение судьбой Терри Пратчетта, которым я в будущем стану. Люди часто задумываются, чего же хотят их родные и близкие. Мои родные точно это знают. И вы тоже.
Основное возражение противников эвтаназии сводится к тому, что пожилых людей будут заставлять «просить» об этом. Может быть, но «Журнал медицинской этики» в 2007 году опубликовал исследование об отсутствии признаков злоупотребления в адрес уязвимых пациентов в штате Орегон, где эвтаназия легальна. Не понимаю, почему здесь должно быть по-другому. Никто не относится к смерти легкомысленно. Не могу представить, что кто-то решит умереть только потому, что по соседству откроют гипотетическую точку «Универсальной смерти». Но зато мне очень легко вообразить, как человек, пожилой или не очень, придавленный медицинскими проблемами и понятным страхом перед будущим, испуганный тем, что оптимистично называется «уходом», предпочтет викторианскую смерть в собственной постели, при содействии врача, как более достойную.
В прошлом году правительство наконец-то опубликовало разъяснения по вопросам эвтаназии. Они никого не удовлетворили. Судя по всему, люди, которые хотят помочь умереть своему другу или родственнику, должны выполнить огромное количество требований, чтобы их не обвинили в убийстве. Мы должны радоваться уже тому, что у них есть шанс избежать наказания, но, судя по всему, лучше всего придерживаться правил и надеяться на лучшее.
Именно поэтому я – и не только я – предлагаю учредить очень мягкий трибунал, который будет заниматься проверкой фактов перед эвтаназией. Некоторые люди, в том числе я, немного нервничают, потому что правительство сможет решать, жить тебе или умереть. Но правительство не может снять с себя ответственность, чтобы не лишать защиты уязвимые группы, и это неплохой аргумент. Меня печалит, что противники эвтаназии уверены, будто ее сторонники не обдумали вопрос в мельчайших деталях и не понимают его важности. На самом деле это и есть мой главный аргумент.
Трибунал будет работать ради общественного блага и блага заявителя – жуткое слово. Он проверит, находится ли заявитель в здравом уме, тверд ли он в своем решении, страдает ли он от смертельной и неизлечимой болезни, не находится ли под влиянием третьих лиц. Чтобы продумать систему таких трибуналов, понадобятся люди поумнее меня – впрочем, таких найти нетрудно. Я бы предложил включать в их состав юриста, хорошо разбирающегося в семейном праве и научившегося понимать, что́ люди на самом деле имеют в виду, а также определять давление извне. И врача, который привык работать с тяжелыми неизлечимыми болезнями.