1
Глава 1
– Папа, ну пожалуйста!
– Нет, нет и еще раз нет.
– Но я же выиграла конкурс! Это такой шанс, как ты не понимаешь! Грант в Нью-Йоркскую школу дизайна, – да об этом же только мечтать можно! Тебе ни копейки не придется платить!
– Дело не в деньгах, и ты это прекрасно знаешь, – на лбу отца набухает вена: верный признак того, что он в ярости. Со стороны его тон может показаться нарочито спокойным, но я-то знаю его слишком хорошо, чтобы обмануться.
В любой другой день я бы отступила, спорить с папой обычно себе дороже, ему ничего не стоит заблокировать мои карты или и вовсе ввести комендантский час. Но сегодня я отступать не намерена. На кон поставлено слишком многое. Мое будущее, – и моя свобода.
Думаете, мне пятнадцать, и я подросток, раз привыкла во всем слушаться отца? Как бы не так. Двадцать два! Третий десяток! Кому сказать – не поверят. Долбанный тиран, деспот, сатрап! Иногда мне кажется, что он вместо книг по воспитанию детей читал Макиавелли.
Знаю, многие люди склонны преувеличивать проблемы с родителями. Но в моем случае что ни скажи, это будет преуменьшение.
Мне двадцать два, а в моем гардеробе нет ни одной мини-юбки. Я живу, как в чертовой викторианской эпохе. Вся косметика, которую я тайно или явно покупала и пыталась пронести в дом, немедленно отправлялась на помойку. И я – та единственная белая ворона, которая из выпускного помнит только торжественную речь директора школы. А все потому, что сразу после вручения дипломов отец забрал меня домой.
– Но там же будут все мои одноклассники, мои друзья… – плакала я тогда.
– Сигареты, алкоголь, наркотики и беспорядочный секс никоим образом не укрепят вашу дружбу, – холодно ответил папа. – Поверь мне, я знаю, что творится на этих праздниках. И тебе это ни к чему.
И так было всегда. Стоит ли уточнять, что у меня до сих пор даже секса не было? В институте я тайком встречалась с одним парнем, но папа быстро это пресек. Застал нас за поцелуями в институтской столовой, и так отчитал Рому, – так звали моего первого и последнего кавалера, – так запугал несчастного парня, что после этого ко мне не только он боялся подойти, но и вообще весь поток. Ах да, забыла упомянуть: мой папа, Леонид Иванович Савельев, – кандидат экономических наук, преподаватель в моем институте и заведующий кафедрой экономики промышленности. И пусть я училась на дизайнера, имя моего отца опережало меня повсюду. Дочка чокнутого профессора, – вот, как меня называли за спиной.
Сказать, что я устала – не сказать ничего. Папа запрещал мне все, и ему было плевать, совершеннолетняя я или нет. Да, он посвятил мне уйму сил и времени, да, занимался моей учебой, сколько я себя помнила. Воспитывал меня один, о маме даже упоминать не любил, знаю только, что она отказалась от меня вскоре после моего рождения, потому что была молодая и не осилила послеродовую депрессию и бессонные ночи. Отцу пришлось нелегко, пусть он и не упрекал меня ни разу. Он научил меня всему: ходить, говорить, читать. Когда я проявила способности к рисованию, он нашел лучших репетиторов, водил меня по музеям, купил краски, мольберт, все необходимое. Но при этом продолжал держать меня на коротком поводке, как бы я ни задыхалась от тотального контроля.
Конечно, он устроил меня в свой институт, ни о чем другом и речи быть не могло. Я мечтала уехать учиться в любую другую страну, убеждала, что во Франции совершенно другой уровень, что я смогу стать дизайнером или модельером такого класса, что передо мной будут открыты все двери. Вообще-то меня заботило не столько качество образования, сколько возможность, наконец, избавиться от родительского ошейника с шипами, но ведь и в остальном я была права! Где, как не в Париже, в столице мировой моды, воспитывали лучших в мире дизайнеров?!
Отец же, как и всегда, был непреклонен.
– Ты идеализируешь европейское образование, – отвечал он своим фирменным ледяным тоном, от которого меня трясло. – Эти общежития, где все только курят травку и сношаются, как кролики, а гомосексуализм цветет и пахнет… И кем ты потом вернешься? Принесешь в подоле? Станешь наркоманкой? Или решишь сменить пол и жениться на женщине? Нет, Варвара. Ты будешь учиться там, где я смогу за тобой присмотреть.
Варвара. Да, он всегда называл меня полным именем, когда злился. Думаю, была бы его воля, он бы под стать имени заставил меня носить рубище до пят, заплетать косы в пол и отводить глаза, когда со мной разговаривает мужчина. Если честно, я всерьез побаивалась, что после института он либо заставит меня принять монашеский постриг, либо сдаст в жены какому-нибудь благочестивому старикану, одному из своих коллег. Так или иначе, для меня бы все закончилось одинаково: мылом и веревкой.