Знаю, мне следовало подскочить, закричать, позвать стюардессу и заставить его немедленно прекратить, но меня будто парализовало. Я замерла и, как загипнотизированная, продолжала следить за Пашиными движениями. Мне стало противно, гадко, я почувствовала себя грязной. Тело будто бы существовало отдельно от разума, внутри меня все билось, как птица в клетке, неистово кричало, но я даже пальцем пошевелить не могла.
А если я сейчас заору «Нет! Не смей!» и привлеку на себя всеобщее внимание? В салоне не останется ни одного человека, который не знал бы, что на меня кто-то дрочил. Все будут перешептываться, показывать пальцем, рассказывать потом всем знакомым: «Представляешь, летел сегодня в Нью-Йорк, так там один мужик лысого гонял на девицу прямо в самолете! Ну, его можно понять: она вся такая вызывающая, в мини-юбочке…»
Почему-то в тот момент мне казалось, что абсолютно каждый вокруг меня решит, что я сама виновата в произошедшем. Спровоцировала, флиртовала, вертела задом… Да, сейчас я знаю, что это бред, но тогда я мечтала провалиться вниз из аварийного выхода, лишь бы никто не узнал о том, что случилось.
Я терпеливо сидела, затаив дыхание и ждала. Наконец, Паша ускорился, едва слышно захрипел, и я почувствовала на бедре что-то горячее и мокрое. И знаете, что? Я не пошевелилась даже тогда. Только покрепче закрыла глаза и продолжила притворяться спящей, а по щекам сами собой покатились слезы.
12
Глава 4
Вообще-то, меня чертовски ломало самому тащиться в аэропорт. Я мог бы заказать такси, отправить водителя, сопливого стажера Ника, который из кожи вон лез, лишь бы мне понравиться, или, на худой конец, секретаршу. Но Леня прислал мне столько сообщений с номером рейса, ссылку на табло прилетов, номер Вари, список ее багажа, чтобы она ничего не потеряла и не забыла в аэропорту… Короче, я понял, что он волнуется до чертиков, и мне стало стыдно. А потому я сел за руль, что с учетом пробок и толкотни на парковке у аэропорта было изначально безумной затеей, и направился лично встречать свою подопечную на ближайшие три месяца.
В свои двадцать два я преспокойно летал по всему миру, не нуждался ни в каких провожатых и потому справедливо полагал, что Варя и сама бы справилась с задачей добраться из пункта А в пункт В. Что такого сложного: выходишь из зала прилета, ловишь первое попавшееся такси или заказываешь «убер», сообщаешь водителю мой адрес – и вуаля. Но нет, Леня, видно, вырастил свое единственное чадо в таких тепличных условиях, что удивительно, как он вообще решился посадить на борт ее одну, без телохранителя и гувернантки.
Я так и видел уже эту скромницу с косичкой и чемоданчиков в руке, пугливо озирающуюся по сторонам и шарахающуюся от каждого встречного. И это меня не на шутку раздражало: я никогда не любил беспомощных девиц. Говорят, что мужчины любят слабых женщин, якобы нам нравится опекать и чувствовать себя защитниками. Что за бред? Во времена неандертальцев так, возможно, и было, но сейчас-то на дворе двадцать первый век! И если девушка ведет себя, как трепетная лань, то либо она дура, либо слишком хорошо прикидывается, чтобы использовать тебя по полной. И, если честно, я не знаю, что и хуже.
Надежда у меня была только на одно: что за три месяца я смогу внести свою лепту в воспитание Варвары. Я – не Леня, и не стану сдувать с нее пушинки. Насколько смогу, попробую сделать ее самостоятельной, а там уж ее дело, продолжать быть папиным цветочком и гнить среди книг или, наконец, повзрослеть.
Я ждал ее, вглядываясь в толпу новоприбывших. В тот день, – как, впрочем, и всегда в аэропорту Кеннеди, – было очень людно. Незнакомые лица мелькали передо мной, смешивались в пеструю массу, и я искал в ней белокурую девушку в строгом платье. Эдакую Аленку из сказки. Однако сколько я ни таращился, ничего подобного не замечал, и хотел уже было позвонить ей и узнать, не возникло ли проблем с багажом или на паспортном контроле, как мое внимание привлекла… Нет, даже не девушка. Скорее, ее попка, туго обтянутая джинсой.
Она, – не попка, конечно, а девушка, – стояла посреди зала, нагнувшись над чемоданом, и сосредоточенно в нем копалась. И все бы ничего, но ее юбка была настолько короткой, что я, да и все окружающие, могли без проблем созерцать белую полоску трусиков. Не самое эротичное белье, но меня отчего-то завело это зрелище. Светлая, не тронутая загаром кожа, казалась притягательно невинной, а упругие аккуратные полушария…