Я разрывался между желанием немедленно подойти и узнать, кого же Бог одарил такими аппетитными формами, обделив при этом стыдом, и необходимостью встречать Варю. Ну почему, почему она прилетает так не вовремя? Если бы не она, я бы уже вовсю флиртовал с этой «скромницей», стрельнул бы телефончик, а уж если лицо у нее не хуже, чем зад, то пригласил бы куда-нибудь выпить… Я пробежался взглядом по толпе и так и не заметив в ней Ленину дочку, все же подошел к попке. В смысле, к девушке, конечно, я же не настолько сексист. А поскольку на ее чемодане была бирка с отметкой Шереметьево, я решил заговорить по-русски.
– Помощь не нужна? – спросил я, наслаждаясь видом.
А затем произошло нечто невероятное. Не успел я и глазом моргнуть, как девица выпрямилась, и мне в лицо прилетел такой удар, что аж все вокруг потемнело.
13
– Эй!.. – я схватился за подбитый нос и почувствовал, как по подбородку стекает теплая струйка.
– Андрей?! Простите, ради Бога! Я не знала, что это вы! Зачем так подкрадываться?
Я подумал уже, что отхватил сотряс и амнезию. Откуда она может меня знать? И имя мое…
– Подождите, я помогу, – она полезла в сумочку и протянула мне бумажные платочки. Я заткнул ноздрю, из которой сочилась кровь, моргнул и уставился на боевую красотку. Выглядела она странно: тушь потекла, волосы растрепались, но под макияжем мне мерещилось что-то знакомое.
Стоп. Это что – Варя?! Варя Савельева, дочь моего друга Лени? Если бы не длинные светлые волосы и затравленный взгляд, я бы ее и не узнал. Девушка, которая стояла сейчас передо мной, казалась полной противоположностью Лениному дитятку. Вызывающая футболка с вырезом, юбка, больше открывающая, чем прикрывающая, яркий мейкап… Я бы не удивился, встретив такую в ночном клубе, но… Черт! Кажется, Леня ни фига не шутил насчет подросткового бунта. Или у его доченьки раздвоение личности?! На что он меня, мать его, подписал?!
– Простите еще раз, я думала, это не вы… – она виновато покосилась на мою испорченную кровью рубашку. – В смысле, я не знала, что это вы…
– А что, должен был быть кто-то другой? Кому предназначался этот хук справа?
– Неважно, – она отвела взгляд, и я сразу почуял что-то неладное.
– Допустим, – кивнул я. О нет, я собирался выяснить у нее, что творится, но позже, когда уведу ее с места преступления.
– Мы уже можем ехать?
– Ну, если ты закончился сверкать трусами перед добропорядочными американцами…
– Я – что?! – она непонимающе уставилась на меня, а потом схватилась за юбку и густо покраснела. – О, Господи! Я просто никак не привыкну…
– А что стряслось, Варя? У тебя украли всю одежду, и ты махнулась с кем-то за пару долларов?
– Нет… Это долгая история… Вы далеко припарковались?
У нее был такой жалкий вид, что я не стал ее больше мучить расспросами. По крайней мере, пока мы не доберемся до дома, и она не переоденется во что-то менее шлюшечное.
Я надеялся, что сюрпризы на сегодня ограничатся превращением синего чулка в ночную бабочку и моим подбитым носом, но какое там! Видно, я получил Варю в наказание за грехи. Забрав у нее чемодан, я вдруг заметил на ее юбке белесое пятно. Не спереди, куда можно было бы капнуть йогуртом, не сзади, где часто бывают пятна, если сесть на жвачку, а именно сбоку.
Вы скажете, что я испорченный, раз сразу предположил самое плохое, и будете правы. Но что еще я должен был думать? Я был подростком, как и все, и прекрасно знаю, как выглядит засохшая на одежде сперма. И мне стало не по себе. Кого вообще мне подсунул Леня? И знает ли он сам, что у него за доченька выросла? Говорят, что яблоко от яблони падает недалеко, но сам вот я частенько убеждался в обратном. Многие люди стараются выстроить свою жизнь не по примеру родителей, а с точностью до наоборот. Моя мама, к примеру, никогда не стремилась к богатству, считала, что есть кусок хлеба – и слава Богу, а я привык брать от мира максимум. Мама всегда оглядывалась на мнение окружающих, я же люблю делать то, что хочу. Так может, Варя – такая же, как я? Не в том смысле, что я тоже демонстрирую нижнее белье всем желающим, просто она посмотрела, как уныло существует Леня, и решила наверстать упущенное за него?