И когда я поделилась своими невеселыми опасениями с подругой Катей, единственной моей однокурсницей, которой плевать было на моего отца и его угрозы, она сказала:
– А почему ты просто не уедешь от него?
2
Я рассмеялась в ответ. Катя была самой крутой на нашем курсе, самой смелой и яркой. О, как же я мечтала быть хоть капельку на нее похожей! Она красила кончики волос малиновой краской, выбрила один висок, а сережек в ее правом ухе я насчитала штук пять. Ей повезло гораздо больше, чем мне: ее родители были художниками, и им обоим было плевать, как их дочь выглядит и как проводит свободное время. В своей семье Катя была, пожалуй, самой прагматичной: она специально выбрала специальностью не живопись, а дизайн интерьеров, чтобы не голодать от одной проданной картины до другой, а обеспечить себе хлеб с маслом и икрой.
И да, для нее вопрос «Почему ты просто не уедешь от него?» был риторическим. Пожалуй, если бы она росла с моим отцом, то тоже бы сейчас походила на серую мышь, и уж точно не проколола бы себе ни одного лишнего отверстия.
Куда бы я уехала сразу после бакалавриата? Ни работы, ни денег, ничего. Отец контролировал каждую потраченную мной копейку, хотя мы и не бедствовали. Он жил не только на зарплату преподавателя, но и на дивиденды от инвестиций, недаром же он защитил кандидатскую по экономике предприятий. Мы жили на Кутузовском, в приличной трехкомнатной квартире с хорошим ремонтом и высоченными потолками, больше похожей на библиотеку или музей, чем на обычное человеческое жилище. Книги, антиквариат – и во всем идеальный порядок, от которого хотелось лезть на стену. Черт, мы даже чай всегда пили из фарфоровых чашек с блюдцами, и не дай Бог мне было оставить после себя крошки или немытую посуду. Да, отец оформил на меня банковскую карту и не жадничал с карманными деньгами, но при этом всегда проверял выписки по счету, спрашивал, зачем мне та или иная покупка. И когда я однажды позволила себе ко дню рождения игривый комплект из Victoria’s Secret, заблокировал карту на две недели. Как бы я, интересно, купила себе билеты в другую страну?
И все же я все чаще задумывалась о словах подруги. Увидела на институтской доске объявлений рекламу конкурса и поняла: это мой единственный шанс. Я решила сыграть с судьбой в русскую рулетку. Выиграю – получу грант на обучение, и смогу уехать вне зависимости от того, даст мне отец денег или нет. Трехмесячные курсы дизайнеров интерьера в Нью-Йоркской школе. Билет в новую жизнь. Там бы я наладила связи, нашла работу, – любую, хоть официанткой, – и уже точно не вернулась назад. Проиграю – что ж, значит, такова моя планида. Если я недостаточно талантлива, то гнить мне вечно на отцовской привязи.
Я заполнила заявку тайком, с компьютера Кати. Уж не знаю, проверял ли отец мой ноутбук, отслеживал ли историю браузера, но с его параноидальными замашками возможно все. Прошла тесты, отсканировала портфолио, написала эссе, сделала видео, – словом, выложилась на полную. Каждый день просила Катю проверять почту, специально созданный для этого дела ящик, и когда она разбудила меня в два часа ночи сообщением «Варя!!! Ты едешь в Нью-Йорк!», мой мир перевернулся с ног на голову.
Я чувствовала себя такой счастливой и такой свободной, как никогда. Уже представляла себе, как гуляю по Центральному парку, пью кофе в уютной кофейне, как в сериале «Друзья», снимаю лофт с симпатичными парнями. И да, каждый вечер бегаю на свидания и вечеринки, сплю с роскошными мужиками, пью, не просыхая, тусуюсь в лучших ночных клубах, и от множественных оргазмов у меня по утрам подкашиваются ноги.
Впрочем, мои феерические фантазии длились недолго. Я-то надеялась, что если поставлю отца перед фактом, – я, двадцатидвухлетняя девушка, окончившая бакалавриат, – он позлится, конечно, но вынужден будет принять мое решение. И что я слышу?
– Нет, нет и еще раз нет.