– Что-то случилось? – я торопливо перевожу разговор в нужное русло. Даже если я не буду завтракать дома и, прости Господи, принимать душ, от моего дома до офиса полчаса, а японцы не терпят опозданий. Они хотят заказать нам целый пакет приложений, и этот контракт мне бы сейчас очень не помешал, вот только для них деловой этикет – едва ли не важнее, чем условия договора.
– Вообще-то да, – только теперь замечаю, что Леня непривычно мрачен, хотя его и так-то сложно назвать весельчаком и душой компании. – У меня к тебе просьба.
А вот это – точно что-то новенькое. Сколько я себя помню, с просьбами всегда обращался к Лене я, а не наоборот. Отчасти еще и потому, что он слишком горд, чтобы признать, будто ему нужна чья-то помощь. Видно, у него в самом деле стряслось что-то серьезное.
– Всем, чем могу, дружище, – отвечаю я искренне. После всего, что он для меня сделал, одна-единственная просьба – минимум, чем я могу отплатить. Более того, я даже горд, что он обратился за этим ко мне, и буду очень рад, если пригожусь.
– Моя дочь… – по Лениному лицу пробегает тень, и у меня внутри все съеживается от нехорошего предчувствия.
Я никогда не общался с его дочерью лично, но знаю, что она для него – буквально все. Он фактически помешался на ребенке, особенно – после смерти родителей. Как там ее… Кажется, Варвара. И, насколько я помню, она уже оканчивает школу. Неужели проблемы со здоровьем? Нужны деньги на операцию или дорогостоящее лечение? В таком случае, я отдам все свои активы, лишь бы уберечь друга от еще одной потери.
– Что с ней? – спрашиваю, затаив дыхание.
– Она… – голос Лени трагически пресекается. – Подростковый бунт или что-то вроде того.
– Наркотики?
– Да нет… По крайней мере, пока…
– Лень, не темни, – умоляю я. – Ты меня пугаешь.
– Она выиграла грант на трехмесячные курсы в Нью-Йоркской школе дизайна, – сообщает Леня, наконец.
Я таращусь в экран, как слабоумный. Видимо, Леня сильно умнее меня, раз я до сих пор не понял, в чем, собственно, драма. Или он позвонил мне с самого утра просто, чтобы похвастаться?
– Поздравляю, – медленно произношу я, пытаясь сообразить с похмелья, к чему Леня все-таки клонит. – Ты, наверное, ужасно гордишься…
6
– Ты не понимаешь! – Леня обреченно качает головой. – Она даже не посоветовалась! Не спросила моего мнения, не считается со мной, как будто я чужой ей человек. Конечно, я был против! А как иначе? Отпустить ее одну в этот… Уж прости, город греха?
– Не драматизируй, – усмехаюсь я. – Здесь же не Лос-Анджелес! Я уверен, с ней все будет в порядке.
– Ты просто уже привык. А она… Ей все это будет в новинку, и я боюсь, как бы она не пустилась во все тяжкие.
– Это просто школа дизайна, Лень!
– И все же. У меня к тебе просьба. Ты не мог бы за ней присмотреть?
Я чуть челюсть не роняю от удивления. У меня собственная компания с огромным капиталом, а Леня хочет, чтобы я переквалифицировался в бэби-ситтеры? Возить его дочь-подростка в школу, забирать после уроков и следить, чтобы она не забыла выпить теплого молока перед сном? Нет, серьезно, я очень хорошо отношусь к нему, но такое?! Кажется, он хватил лишка.
– Но… – выдавливаю я, лихорадочно пытаясь сформулировать отказ потактичнее. – У них там, наверное, кураторы и профессора…
– Им всем плевать на то, что творится среди студентов, поверь мне. Я не могу так рисковать Варей, она – единственное, что у меня есть… – Леня нервно проводит рукой по волосам. – Я могу доверять только тебе, Андрей. Ты – приличный и надежный человек, мой лучший друг, и я знаю, что пока Варя с тобой, она в безопасности. Можно она у тебя поживет? Если надо, я заплачу…
– Прекрати немедленно! – резко перебиваю я. – Еще чего не хватало!
Мне становится стыдно за собственные мысли. Леня столько раз приходил ко мне на выручку, а я теперь кобенюсь, как избалованный мальчишка. Да, возиться с чужим ребенком – не самое приятное занятие. Я и своими-то детьми не обзавелся, потому что не готов поставить во главе угла чьи-то интересы. Но ведь это Леня! И он считает меня своим лучшим другом… Подозреваю, что это просто потому, что я – его единственный друг, в общении он бывает трудноват.