– Я подумаю, – уклончиво ответила я и отвернулась к окну.
– Но ты ведь хотя бы оставишь мне свой номер? – не унимался Паша.
Я мысленно обругала себя и за смелый макияж, и за футболку с глубоким вырезом. Видимо, к подобному облику надо привыкать постепенно. Я будто одним своим видом давала мужчинам понять, что готова на многое, хотя на самом деле, была пока все той же закомплексованной Варей, папиной дочкой. Не снаружи надо было начинать преображение, а изнутри.
– Я еще не купила американскую симку, – я скрестила руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться: Паша не сводил глаз с моего декольте, и потому я чувствовала себя голой.
– Тогда решено! Это будет мой тебе маленький подарок в честь первого визита в Большое Яблоко. Куплю тебе карту прямо в аэропорту и запишу твой номер. Договорились?
– Слушай, – я жалобно подняла брови, не зная, как реагировать на такой напор. И обижать человека не хотелось, и давать лишнюю надежду тоже. – Я не очень хорошо переношу перелеты…
– Могу помочь с этим, – его рука легла на мою коленку, и я чуть не задохнулась.
– Не надо! – я отдернула ногу и потянула подол вниз, насколько это было возможно. Чертова мини-юбка! Как вообще женщины не боятся их надевать? И зачем я выбросила свое серое платье? В нем я будто становилась невидимой для окружающих.
– Да успокойся, не паникуй, – Паша поднял руки. – Я просто пошутил! Не думал, что ты такая недотрога!
– Говорю же, я плохо переношу перелеты, – я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, но этим только снова привлекла Пашино внимание к своей груди. Твою ж мать, и с этим человеком мне предстоит провести еще хренову тучу времени! – У меня… Голова очень болит. От перепада давления.
– Ну надо же, – усмехнулся Паша. – А я-то думал, что байки про головную боль услышу, когда женюсь.
– Я серьезно! – для убедительности я потерла виски. – Уже несколько лет страдаю приступами мигрени, так что…
– Если хочешь, у меня есть таблетка, – отчего-то оживился Паша.
Отец многому меня научил. В том числе, что никогда нельзя ничего пить и есть из рук незнакомого человека, особенно – если он мужчина. А уж тем более, если дает он таблетку. Поэтому я тут же замотала головой и полезла в сумочку.
11
– У меня есть свои лекарства, все нормально, – я выдавила из фольги капсулу обычного обезболивающего, стараясь прикрыть название препарата. – Выпью снотворного, всегда так делаю во время долгого перелета. Извини, если отрублюсь…
По правде говоря, снотворным в моей сумочке даже не пахло. Но я вынуждена была пойти на эту маленькую хитрость: по крайней мере, так Паша не сможет дальше ко мне подкатывать. Я попросила у стюардессы плед, закуталась поплотнее, не столько потому, что замерзла, сколько для того, чтобы получше прикрыться. И, нарочито широко зевнув, прикрыла глаза, изображая глубокий сон.
В салоне уже погасили свет, и я надеялась, что Паша, оставшись без собеседника, отрубится сам, и я буду в полной безопасности. Однако чем дольше я притворялась спящей, тем сильнее меня клонило в сон по-настоящему, и вскоре я и сама не заметила, как отключилась.
Не знаю, долго я спала или нет, но в какой-то момент вдруг ощутила бедром странные ритмичные движения. Поерзала, не сразу сообразив, что происходит, хотела было вернуться ко сну, однако движения повторились. Я осторожно приоткрыла один глаз и заметила, что под Пашиным пледом что-то шевелится. Прямо в районе паха.
Догадка молнией прострелила мозг, и мне моментально стало не до сна. Он мастурбировал! Сидел рядом со мной и, воспользовавшись полумраком и всеобщим тихим часом, бессовестно удовлетворял себя, будто бы невзначай прикасаясь к моему бедру.