Вот пусть и растут, в очередной раз сдался он. А когда она будет желать его так, что весь мир уже станет неважен, ее не испугают и его откровения. Пока же к знанию о том, чем платят люди за любовь к ему подобным, она совершенно не готова. Ее отчаянный взгляд загнанной зверюшки все еще преследовал его.
— Прости меня, Ань, — прошептал Аршез, едва ли имея в виду происшествие в магазине. Она лишь фыркнула, все еще оскорбленная его выходкой, сгорающая от стыда от одной только мысли, что он о таком думал. Он бы обнял ее, чтобы хоть собственным теплом облегчить ее терзания, но в руках был десяток сумок, разной степени тяжести и объемности, и даже у Ани были сумки, пусть легкие, но взять еще и их он просто не мог, и хотелось скорее все это донести… Так и шли до дома, разделенные сумками, взглядами, мыслями.
А у подъезда сидела с подружками тетя Люся, и появление «Тёмочки», не тащившего сумки с покупками разве что в зубах, без внимания она, конечно, не оставила.
— Артемка, — окликнула она скорее удивленно. — Ты так решительно начинаешь новую жизнь… Предложение-то своей девочке еще не сделал?
— Не успел, — выдохнул он сквозь сжатые зубы, чувствуя, как вновь смущается его Анюта. — Что-нибудь еще, теть Люсь, а то сумки тяжелые?..
— Ну хоть познакомил бы нас, — не унималась женщина. И ее великовозрастные подружки буравили их глазами, не скрывая любопытства.
— Это Аня, теть Люсь, я тебе утром о ней рассказывал, — но все же повторил — и для Ани, и для Люсиных подружек, — дочь лучшей подруги моей матери. Переехала в Чернометск, жить — пока — будет у меня. На этом все, — он подчеркнуто развернулся к девочке, — Анюта, знакомься: наша соседка тетя Люся, моя давняя знакомая. Утром она была так любезна, что угостила нас блинами…
— Здрасте, спасибо, — несколько смущенно бормочет девочка, весьма обескураженная и новым вариантом имени своего спутника, и собственной биографией.
— А так же светлейшая Екатерина и светлейшая Антонина, — представил он Ане и Люсиных товарок. С ними лично знакомства он не водил, но имена, разумеется, слышал.
— Да можно просто тетя Тоня, — тут же встряла в разговор последняя. — Какая девочка-то молоденькая! И как же тебя мама одну-то отпустила? Да в большой город, да к такому кавалеру?
— Мы пойдем, — заторопился он, чувствуя, как у Ани кровь отливает от лица, и с языка вот-вот сорвется нечто колкое, злобное, отчаянное…
— Он же всех девок в округе перепортил, ни одной юбки не пропустил, — не унималась старая жаба.
Вспыхнув до корней волос, Аня стремительно скрывается в подъезде. А он вскидывает голову и кривит губы в презрительной усмешке:
— И чем же я их так испортил? — бросает с вымораживающей надменностью, едва ли свойственной «милому Тёмочке». — На мой вкус — так только краше стали. И, кстати, когда они мыли здесь кому-то полы, то были, помнится «замечательными девочками», девками их тут не величали. Недолго продлилась благодарность.
— Но, Тёмочка, я же… — всплеснула руками тетя Люся.
— Аррр-тём! — вышло утробным рыком. Едва не сбился на «Аршезаридор и на вы». — Вам, светлейшая Людмила, спасибо отдельное. Инспирированная вами сцена была удивительно к месту.
Ушел, в бессильной злобе хлопнув подъездной дверью. Ани внизу уже не было, уехала на удачно подвернувшемся лифте.
И ждала его теперь возле запертой квартиры. Потому что — куда ей еще? Кому она нужна в этом мире, где ее ждут? Это только в сказках, попав в чужой мир, молоденькая девушка непременно встречает бездетную старушку, которая успевает лишь удочерить да скоропостижно скончаться, оставив наследство. А в реальности можно рассчитывать только на место шлюхи и содержанки, и ей еще повезло, что достался молодой и симпатичный Аршез, а не место в борделе — единственная работа, на которую принимают без документов. Надо радоваться такой удаче…
Она понимала, что накручивает себя, и что все, наверное, не так уж плохо. И Аршез обещал… И работу он ей найти поможет, и все деньги она ему вернет… Вот только старухи у подъезда все равно будут считать ее малолетней шлюхой и содержанкой…
Приехал лифт. Аршез вышел мрачный и напряженный. Молча открыл ей дверь, пропустил вперед. Она тут же сбежала к себе в комнату, а он пошел инспектировать ремонт.
Надежды на то, что столь маленькую комнатку смогут привести в порядок за один день, не оправдались. Нанятые им рабочие что-то пытались ему рассказывать про сложности выравнивания пола после снятия старой сантехники, а он чувствовал только запах их пота и приходил в ужас от перспективы терпеть их в своем доме еще один день. Рассчитал и выгнал, сорвав на невинных, наверное, людях свое раздражение от сложившейся ситуации.