— Анют, мне не сложно. Напротив, даже приятно…
— А мне — нет! — почти выкрикнула она. — Такое чувство, что ты оплел меня, опутал… Я уже задыхаюсь. Куда не повернешься, везде твои руки, губы, запах, аура твоя дурацкая. Я задыхаюсь, понимаешь? Я устала. У меня уже мысли в твоем присутствии путаются, я сообразить не могу, чего я хочу, чего ты, нить разговора теряю…
Он молчал, бессильно закусив губу. Нет. Нет, она преувеличивает, все ведь не так! И мысли у нее не путаются, он бы заметил, и с разговорами все в порядке…
— Ар? — она давно уже молчит и смотрит на него выжидающе.
— Да? — кажется, он что-то прослушал. — Да, ты права, конечно, было бы лучше, если бы ты жила отдельно, но пока я не вижу такой возможности.
Жила отдельно? Его слова неожиданно сделали больно. Еще не получил, а уже избавиться хочет? Или… потому и хочет избавиться, что получить не выходит? А говорил, что его навек… Конечно, его, не на улицу же ему ее гнать. Жить ей действительно негде больше.
— Ты говорил, я смогу работать, — осторожно начала девочка. — Возможно, ты мог бы… хотя бы подсказать, какую работу я могла бы попробовать получить, все какие-то деньги. Снять комнату. Ну, или… как у вас принято?
— У нас не принято, чтобы дети, недоучившиеся в школе, зарабатывали себе на жизнь, — неожиданно разозлился он. — У них родители есть для этого.
— У меня — нет.
— У тебя есть я, это равнозначно, — отрезал мрачный, как туча, Аршез. — Пока образования нормального не получишь, чтоб о работе даже не заикалась!
— Но сейчас… все равно каникулы, — возразила она куда менее уверенно. — Я могла бы подработать…
— Мы не бедствуем, — он едва кулаком по столу не грохнул. — Скажи, чего тебе не хватает, я куплю.
— Аршез, ну что ты? Погоди, — испугалась Аня. Почувствовала, что он обиделся. Действительно обиделся. — Сам же сказал, что я у тебя на шее сижу, я просто хотела…
— Это ж когда я такое сказал? — приязни в его взгляде не добавилось.
— Когда сообщил, что предпочел бы, чтоб меня в твоем доме не было, — в конце концов, она тоже обиделась. — Вот только выгнать меня не можешь. Из сострадания, потому как… куда мне?.. — у нее даже слезы выступили. Она не хотела, нет. Они сами.
Он вздохнул.
— Ань. Ну ты уже разберись. То ты утверждаешь, что тебе со мной плохо, и меня в твоей жизни слишком много. То страдаешь, что я тебя, якобы, выгоняю.
— Я просто хотела побыть одной. И тебя не отвлекать от работы, и самой немного проветриться… разобраться… А у тебя либо с тобой, либо никак, да? Либо в твою постель, либо вон пойди?
— А-ня! — он едва не взвыл. — Ну постель-то тут причем? Вот уж куда не зову…
— В глаза не бросилось!
Он беспомощно поднял вверх руки.
— Просто скажи, что конкретно ты хочешь. Как лично ты хотела бы провести этот день?
— Я бы хотела погулять по городу. Одна. Это возможно?
— Нежелательно, — он снова вздохнул. — Но… раз уж меня в твоей жизни так чудовищно много… давай попробуем.
— Спасибо, — она не выдержала, обняла его. Конечно, это было неправильно, он опять решит, что… Но ссориться с ним было так больно, так физически неприятно, что хотелось растворить этот горький осадок в тепле его рук, в прикосновении к его большому сильному телу.
— Ребенок, — он, конечно же, обнял в ответ. Целовать не стал, ничего не стал, просто подержал ее чуть-чуть у самого сердца. Отпустил. — Ты только послушай меня сейчас. Очень внимательно. Мне важно, чтоб ты меня услышала. Хорошо?
Она послушно кивнула, присаживаясь за стол.
— Это касается не только сегодняшней твоей прогулки, но и вообще… Всего времени твоего пребывания… всей твоей жизни теперь.
— Да?
— Тебе придется забыть о твоей стране. Твоем городе, твоем доме. Обо всем мире по ту сторону гор.
— Да, я поняла, что я уже не вернусь.
— Не только. Ты никогда и никому не должна рассказывать. Ничего о той жизни. Не просто «никаких подробностей», но и вообще о том, что она была. Ты родилась и выросла здесь. В небольшом городке… Потом, если хочешь, выберем по карте… Никто не должен знать, Аня, пойми. От этого зависит… да все, включая твою возможность посещать школу. Все, что касается мира за горами — это государственная тайна, и за ее раскрытие здесь по головке не гладят.
— Х-хорошо, я, в общем, и не собиралась…
— Вот и умница. Дальше. Я, разумеется, не могу предусмотреть всего…
Аня фыркнула. Да и не требуется, предусмотрительный ты мой, разберемся.
— Но если что-то тебя напугает, пообещай: ты побежишь не от меня, а ко мне — разбираться, выяснять, спрашивать. Помнишь, что я вчера тебе говорил: одни и те же слова, одни и те же понятия у нас и у вас могут означать совсем разные вещи. Не вздумай встревать в споры, даже если не согласна. Просто покивай и отойди…