Просто сердце щемило, словно там внутри образовался вакуум, и каждый нерв, казалось, дрожал, словно натянутая струна, еще миг — и порвется.
Она предприняла еще одну попытку развлечь себя чтением. Правда, покинуть его спальню, где так явственно чувствовался его запах, для нее оказалось просто немыслимым. Поэтому книги, а заодно и одеяло, которого у Ара почему-то не нашлось, она приволокла прямо к нему в кровать. Свила себе там «гнездо»… И не важно, как это выглядит, его нет, а потом она все уберет, и он не узнает… Как же плохо, когда его нет. Прежде, казалось, даже стены хранили частички его тепла, а с каждой минутой его отсутствия эти частички выветриваются, выветриваются…
Читать не смогла. Начиналось все какой-то высокопарной дурью. «В день, когда Великие Учителя человечества…», «Как повелели Мудрейшие Создатели и Защитники наши…» Сразу вспоминался до смерти фальшивый Аршез, облагодетельствовавший своим визитом металлургический комбинат, его отмороженно-вежливые улыбки… Сначала хотела вообще забросить, но потом рассудила, что надо посмотреть хоть картинки, стала листать.
Столица тут именовалась Новоградом. Сначала показалось, что Новгородом, даже улыбнулась такому совпадению. Потом вчиталась. Почти, да не совсем. Как и все здесь, наверное. Почти похоже. Но неуловимо иначе.
Главная площадь, очень зеленая и с фонтаном. Президентский дворец, музей Человечества, Драматический театр. Широкие зеленые улицы. Забавные старинные дома, оказывающиеся то институтами, то магазинами. Какой-то парк… Вчиталась, не поверив своим глазам. «Вампирские сады». Эээ… Это как? На месте старого кладбища, что ль, разбили? Или там растения из посетителей все соки вытягивают?
Странные тут все же топонимы. То улица у них Вампирской Щедрости, то сады. Надо б «Достопримечательности» полистать, наверняка и памятник графу Дракуле где-нибудь, да найдется.
Но листать не стала. Наоборот, отодвинула прочь все книжки, обхватила руками его подушку и даже глаза зажмурила. Нет, не будет она об этом думать, этак невесть до чего вообще додуматься можно. Вот Аршез прилетит, с ним вместе и почитаем… Аршез… Ну когда же уже?..
Он чувствовал ее тоску. За сотни километров — чувствовал. Старался разобраться с делами как можно быстрее. Сорвался и наорал на отца, когда тот разразился очередной прочувствованной тирадой на тему «никто не понимает его мятущуюся творческую душу, злая родня печется исключительно о деньгах». Обычно он старался все же мягче, папа не в себе, он давно уже не понимает некоторых реалий. Но злобная отповедь, как ни странно, подействовала, отец стушевался и покорно позволил отвезти себя в клинику.
А с врачами мама могла уже и сама. Ар торопливо чмокнул ее в щечку и умчался, сославшись на срочные дела на работе. Но на работу, конечно, не полетел. Поспешил к ней — к деве, которую перед расставанием назвал своей. Не согласно контракту, не по букве закона, а именно своей девой — той, что одна живет в его сердце.
Сбежал по ступенькам в дом и чуть не споткнулся от ударившего в нос аромата крови. Ее крови. Нервно сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими мгновенно эмоциями. Но все эмоции тут же смыл страх: она ранена. Ранена и… в его спальне? Рванул на себя дверь, напуганный этим обстоятельством еще больше, чем запахом крови. Его Аня в жизни бы сюда не пришла, не случись чего-то…
Она спала, обвившись вокруг его подушки, ее дорогие книги, за которые она так переживала, слетели на пол и даже помяли страницы. Поднимать не стал. Осторожно присел на краешек кровати, положил руку ей на плечо. Она улыбнулась во сне: «Ар…»
— Что случилось, Анют? — негромко спросил он, тщательно маскируя тревогу.
Она вздрогнула и распахнула глаза.
— Аршез! Ты вернулся! — радостно потянулась было к нему, но тут осознала, где именно он ее застукал, смутилась, вновь откидываясь назад и съеживаясь под одеялом. — Ты прости, я все уберу… Я не думала, что ты так рано…
— Что здесь произошло?
— Н-ничего, — она недоуменно смотрела в его сосредоточенное лицо. Ни следа радости от встречи. Он даже не скучал.
— Анют. Тут весь воздух пропитан твоей кровью. Я дышу с трудом. Как ты поранилась, где?
— Я не поранилась, — она жутко покраснела. Это ж надо так чувствовать запахи. И как ей жить-то теперь рядом с ним?