— Не только кровь, Лана, — он уже обнимал ее, предвкушающе гладил по нежной щечке.
— Да, я знаю.
— У тебя ведь еще не было мужчин, — это был не вопрос, это он просто чувствовал.
— И такой опыт интересен, — его прикосновения деву завораживали, аура словно окутывала, омывала, ласкала.
— И будешь потом всю жизнь всех сравнивать со мной, — нет, он уже не отговаривал, скорее, просто убалтывал, зачаровывал голосом, интонациями, снимал напряжение, смущение, неловкость. Раз уж она решилась — он возьмет. И сделает все, чтоб она не пожалела.
— Я все равно бы всех с вами сравнивала, даже будь вы десятым или сотым. Только… вы ведь знаете… чувствуете… — она немного смутилась, вспомнив.
— Что у тебя месячные? Да, Лана, знаю. И эта кровь тоже моя согласно контракту.
Она смутилась. Он поцеловал. И он целовал, целовал, целовал… Потом отправил в душ, а сам подсел к монитору, вводя в базу данные своей девы и лишний раз проверяя наличие противопоказаний, хотя последнее должны были проверить еще у нотариуса. Милана была здорова. Хронических заболеваний не имела. Ни сердце, ни почки, ни сосуды повода для волнений не давали. Проблемы с давлением не возникали. Сопротивляемость к вампирскому воздействию — 84 %. Последнее заставило улыбнуться. Он точно становится извращенцем, при всем богатстве выбора умудряясь выискивать редчайшие экземпляры, для которых жизнь без вампиров точно была бы милее.
Вышла Лана, нерешительно поглядывая в сторону кровати. Он тут же поднялся ей на встречу, вновь зачаровывая ласками и поцелуями.
— Нет, солнышко, не кровать, кресло, — он кивнул на конструкцию, более уместную для гинекологического кабинета. — Ты ведь обещала мне свою нижнюю кровь, помнишь?
Она смущенно кивает, а он вновь целует, все ниже, все увлеченнее. До тех пор, пока у нее не подкашиваются ноги, и он не подхватывает ее на руки, чтоб усадить в такой нескромной, но такой желанной для него сейчас позе.
— Я чуть-чуть тебя привяжу, — предупреждает деву. — Ты ведь не будешь бояться?
— Зачем? — судя по легкой дрожи в голосе, именно бояться она и начинает.
— Только одну руку, солнышко. Я подключу к ней датчики, чтоб шел непрерывный контроль твоего самочувствия. И введу катетер от капельницы. Как только начну забирать твою кровь, приоткрою вентиль, и тебе в вену пойдет физраствор, чтоб организм не почувствовал нехватку жидкости, не началось слипание сосудов или еще какие неприятности. Хорошо? Так наше свидание пройдет для тебя максимально безопасно.
Она кивнула. Он легко проделал привычные процедуры и приступил наконец к наслаждению ее плотью. Он ласкал ее тело — мягкое, нежное, юное. Пытался отрешиться от ее запаха и представить, что с ним сейчас та, другая… Никогда прежде с ним такого не случалось, он всегда наслаждался теми, с кем был сейчас, но Анна… он так хотел ее… И пил сочащуюся кровь Миланы, исступленно лаская ее промежность… Он даже девственности ее лишил пальцами, чтобы еще и эту кровь добавить к букету. Дева стонала и кричала, теряя связь с реальностью, открывая для себя все новые и новые грани наслаждения. А он упорно представлял, что это Аня, его маленькая Аня, ставшая наконец взрослой. И ему было уже мало просто пить, лаская себя самому, хотелось обладать, обладать во всей полноте, и он поднялся с колен, чтобы войти в нее двумя решительными рывками — как мужчина и как вампир. И, делая первый глоток из вены, привычно приоткрыл вентиль, впуская вместо изымаемой жидкости суррогат, который ей поможет, тем не менее, первое время, а потом… потом… он забылся, отдаваясь ритму глотков и движений, спеша достичь вершины блаженства…
И едва не захлебнулся, когда оглушительно взвыла сирена.
Дальше он помнил плохо, но бригада действительно появилась почти мгновенно, он едва успел отстраниться. Переложили на каталку, бегом увезли в реанимацию. Он вышел следом, едва накинув халат. В палату входить не стал, ждал возле. Был уверен — ее откачают. Что бы ни случилось, ее откачают. Здесь лучшие врачи, лучшее оборудование, они не промедлили ни минуты, у его Миланы все шансы…
Тем страшнее оказалось услышать:
— Простите, Великий. Дева мертва.
— Причина? — хрипло выдавил он, не в силах поверить.
— Необходимо дождаться результатов вскрытия.
— Хорошо. Я подожду.