- Лизонька, девочка моя, - заговорила старушка, хватая меня за куртку костлявыми пальцами, пытаясь поднять; вцепилась в хрупкую фигурку соседки, ревя еще сильнее.
Ирина Ивановна усадила меня на уютной кухне, поставила плюшки на стол, заварила чай. Успокаивала меня, даже валидола накапала. Я спросила у нее, видела ли она, кто поменял замок.
- Как же, видела! Толька этот непутевый. И какие – то люди. Мужчины. Здоровые все, как на подбор. Но одеты прилично, - заговорила старушка, отхлебывая чай. – Ты пей, пей, да кушай. Возились недолго. Сняли, поставили новый. Толька выглядел заплывшим каким – то. Опять пить начал, что ли?.. Какое горе, девочка моя… Олюшку все вспоминаю, одно порываюсь в гости сходить… Ты пей чаек, пей. На травках… Ничего, я тоже вот трех детей похоронила, сама теперь осталась. И когда уж Боженька заберет к себе. Девятый десяток идет, а я все… Ой, у тебя все впереди, милая. Вижу вот, что все впереди. И мужчина будет, и дом. И дети, - старушка уставилась куда – то в стену, на кафель в цветочек, взгляд ее стал затуманенным, мутные глаза казались сероватыми, выцвевшими.
Я кивала. А потом решила поехать к дядьке. Распрощавшись с соседкой, запрыгнула на автобус. Квартира дяди находилась в приличном районе, в новостройке. Я скрежетала зубами, когда ехала в лифте, на его этаж. Затарабанила ногой в дверь, с силой, делая себе больно. Но я так злилась! Готова была его исцарапать. И тут же понимала, что я ничего не могу сделать. Денег у меня немного, даже если взять все накопления… Я не потяну хорошего адвоката. От меня требовали хорошей учебы, за квартиру платили родители. Так же выделяли деньги на одежду, и я получала стипендию. Я никогда не задумывалась об оплате коммунальных услуг. Продуктами закупался всегда Кирилл, чаще – мы заказывали еду на дом. Я жила в свое удовольствие, у меня все было. И я подумать не могла, что когда – то все может быть так, как сейчас. Дверь не открывали. Я закричала, что бы дядя открывал, или я вызову полицию. Щелчок замка показался выстрелом в образовавшейся тишине, когда я прекратила кричать. Затем дверь отворилась ровно настолько, чтобы меня втащить внутрь квартиры. В освещенном коридоре стоял незнакомый мне мужик. За ним – еще один. Из кухни вышел еще один, я услышала невразумительное кряхтение.
- Кто такая? – резко спросил мужик, а я едва не присела, смотря на них и чувствуя, как сердце замедляется от страха, выдала что – то нечленораздельное и протяжное.
Из кухни вышел еще один мужчина, таща дядю Толю в коридор, за свитер. Дядька был с разбитым лицом, в соплях и крови. Губы распухли. Я прижала руки ко рту, но так и не смогла закричать.
- Что за малолетка? – спросили снова, дядька проговорил, отплевываясь:
- Племяшка моя… Мужики, не трогайте … Мы ж договорились…
Они оскалились, сразу двое потянулись ко мне. Я пискнула, когда один ухватил ручищей за шарф, потащил к себе, снимая мне шапку. Я едва дышала, смотря то на них, то на дядьку. Волосы рассыпались по спине, другой подошел сзади, схватил за локоны, немного потянул назад, на свет, чтобы лучше рассмотреть.
- Красивая, - ухмыльнулся он, я снова пискнула, чувствовала, как дрожу, как губы кривятся, как из глаз текут слезы.
- Ты чего, красивая? Еще ж не пугали, - заговорил другой. – Дядька твой говорит, что все вернет, что должен. Чего тебе боятся?..
- А вот если не вернет… - хмыкнул тот, что держал меня за волосы, его рука скользнула мне под свитер, огладив живот, спускаясь ниже, к ширинке джинс; я дернулась, открыла рот, но другой мужик предупредительно, с гадкой ухмылкой, проговорил: «Т- с – с – с».
Другой продолжал лапать меня, я всхлипывала, умирая от страха и мерзости. Горячая рука легла на мою промежность, но я четко ощущала ее даже через ткань джинс. Мужчина сжал руку, я тоненько завыла.
- Ладно, хорошо, - довольно оскалил зубы тот, что стоял передо мной. – Девочка, видно, не глупая. Все поняла. Молчать будет. Никуда не пойдет. Не крыса ведь. Не крыса?..
Замотала головой, рука между моих ног исчезла, меня отпустили. Я закусила шарф зубами, чтобы не закричать. Пошатнулась, смотря на дядю Толю. У него заплывали оба глаза, он выглядел каким – то маленьким, ссутулившимся.
- Если че, будешь тут голышом перед нами плясать, - шепнул мне тот, кто меня ощупывал. – Круто пахнешь, красавица, - он надел мне шапку на голову.
- Иди, иди, не тронем, - закивали мужики, дверь отворили, выпихнув меня.