Я тут же бросилась вниз по лестнице, забыв про существование лифта. Я продолжила бежать и до остановки. В легких пекло от нехватки воздуха, в боку кололо. Сильнее замоталась шарфом, одела капюшон поверх шапки и волос, что торчали в разные стороны. В автобусе было душно и громко, голова кружилась. Как дядя Толя мог связаться с такими людьми?! Я реально боялась идти в полицию… Да я вообще буду боятся теперь любого шороха! Как моя сладкая розовая жизнь, пропитанная ванилью, превратилась в такое черное и беспросветное существование?!!
Пошатываясь, будто пьяная, я едва добралась до своего дома. Меня било крупной дрожью, было то жарко, то холодно. Хотелось под душ, смыть с себя прикосновения этих уродов. Возле подъезда стоял Кирилл с букетом шикарных розовых роз. Завидев меня, вплел пятерню в волосы, затоптался.
Глава 6
Смерив Кирилла уставшим взглядом, прошла мимо. Он побрел за мной, взбираясь по лестнице, я же шаркала ногами как старуха. Сил не было даже спорить с ним. Меня так сильно колотило, что я не с первого раза попала ключом в замок.
- Лиз… Я понимаю, что цветы ничего не изменят, но позволь мне хотя бы сказать, - проговорил Кирилл, топчась сзади меня в коридоре; в моей квартире не было больше ни единой его вещи.
- Думаешь, слова что – то изменят? – получилось хрипло; в груди начинала шевелиться обида, жалость к себе и тусклая злость на них. – Валяй.
И на себя, что была так слепа и наивна. Разделась, прошла на кухню, ставя чайник. Руки тряслись. Полезла в аптечку, ища что – то от горла и температуры. Определенно, у меня была температура, но для верности всунула под мышку электронный градусник. Кирилл следил за моими манипуляциями, когда я уселась - сел напротив, смотря на меня в упор.
- Я понимаю, что козел, - сказал он, я согласно кивнула. – Должен был прекратить все это с самого начала. Инна… она постоянно оказывала мне какие – то знаки внимания, сначала я думал – дружба, шутки… Но все стало заходить дальше и дальше. То пощипывания, то поглаживания. Я даже один раз разговаривал с ней насчет этого, она сказала, что шутит, и тебя она тоже то за попу щипает, то … В общем, мы вроде решили этот вопрос...
- Как долго? – спросила я; мне было чертовски интересно, как долго мой парень и моя лучшая подруга тр*х*лись за моей спиной.
Кирилл снова вплел пятерню в свои волосы.
- Помнишь, я уезжал на соревнования месяц назад в столицу? Инна тоже приехала. Мы с парнями отмечали победу, потом пошли в ночной клуб… Я напился, а она … Она просто подложилась под меня, воспользовавшись моим состоянием. Я не оправдываюсь, нет, - качнул он головой. – Помоги мне все исправить… Пожалуйста. Я люблю тебя.
- Звучит жалко. Правда. И сколько раз на месте Инны были другие, кто воспользовался твоим состоянием? – усмехнулась я, чувствуя горечь во рту; меня реально начинало тошнить. Противно запищал градусник.
Я смотрела на своего парня, которого считала образчиком мужской красоты, мужественным, верным, прекрасным и надежным. Где были мои глаза?.. Кирилл выглядел женственно, эдакий сладенький мальчик, которому самое место на обложке гламурного журнала, по которому будут сохнуть сотни малолеток. Наглый, любитель внимания, особенно женского. Уверен в своей неотразимости. Пришло понимание, что такие как он – любят только себя. Они подбирают себе тех, кого считают достойными находиться рядом.
- Я хочу жениться на тебе, Лиза. Ты ни в чем не будешь нуждаться, - заговорил он, сканируя меня взглядом, который мне совсем не понравился; что – то жесткое мелькнуло и тут же исчезло. – Мы же взрослые люди. Мой отец – очень богатый человек. У меня тоже есть определенное состояние, дальше – карьера. Спортивная или в бизнесе… Подумай, ты осталась одна. А насчет других женщин… Знаешь, моя мать – очень мудрая женщина. Она думает о нашей семье и своем комфорте. Она знает, что отец останется с ней. И не считает молоденьких подстилок конкурентками. Она по – настоящему счастлива. У нее все есть. Отец готов выполнять ее любые желания. Тебе нужно думать о своем будущем, комфортном, к какому ты привыкла. Ты потеряешься в этом мире. Тебе нужна защита. Ты без понятия, насколько мир жесток и несправедлив.
- Чего? – я округлила глаза; думаю, более обалделой я уже выглядеть не могла.
- Мужчины полигамны по своей природе, ты это понимаешь и знаешь не хуже меня. Первобытный человек старался оплодотворить как можно больше женщин для продолжения рода, - говорил Кирилл с невозмутимым видом.