Она правда была красивая, и больше подходила Кириллу, чем я – окруженная светлым и розовым, эдакая кукла Барби, не обремененная бытом и смыслом жизни. Я раньше много смеялась, обожала всякие безделушки, часть которых хранилась в ящиках на балконе. Меня всегда звали украшать университет на праздник, создавать определенные локации… Я любила рисовать, творить, создавать открытки и всевозможные стилистические открытки.
- Тебе известно значение этого слова? – поджала я губы, отвернулась в сторону: не в силах смотреть на красавицу, что внутри полна дерьма.
- Послушай сюда, розовая глупышка Лиза, - ее голос зазвучал тише, сочился ядом. - Я тебе помочь пытаюсь. Ты же такая вся наивная, счастливая, уверенна в том, что мир прекрасен. Это не так! Он полон г*вна, и все тебя хотят сожрать. Или тр*хнуть. Второе, кстати, можно пережить. Я к тому, подруга, что приставания Слуцкого и Семякина подстроены. Кирилл просил их не давать тебе проходу, а он типа будет защитником, такой весь хороший и прекрасный принц. Ты же любишь таких. Так что готовься, мне даже страшно представить, на что готов пойти Кирилл в желании вернуть тебя. Ты была слепа, окрыленная любовью…Теперь – такая трагедия… А он – страшный человек, Лиза. Пользовался твоим уязвимым положением. Еще спасибо скажешь, что встала между вами.
Я смотрела на Инну. И отчего – то верила ее словам. Я действительно была слепа, влюблена в него, любила жизнь до безумия, игнорируя все то жестокое и гадкое в мире – меня же это не касалось… Автобус подъехал, избавляя меня от общества бывшей подруги.
Дома было тихо, пахло персиками и ванилью. Включила телевизор, поставила чайник. Пропущенный звонок - от дяди Толи. Перезванивала ему, но он не отвечал. В груди змеей зашевелился страх. Весь вечер я провалялась в постели, лежа делала наброски викингов, и все они имели черты Матвея Ледновского. Заснула глубокой ночью. Проспала. Проснулась от настойчивого звонка в двери. Пришел Кирилл. Мне стало по – настоящему страшно. Я не забрала у него ключи от своей квартиры. Навряд ли он мне их отдаст добровольно… Надо сменить замки. И побыстрее.
- Уходи! – хрипло проговорила я. – Я не открою тебе дверь. Будешь ломиться – вызову полицию.
Кирилл усмехнулся, выразительно посмотрев на закрытую дверь, потряс ключами от моей квартиры, с розовым брелоком – перышком, и ушел. Через пару минут получила от него сообщение: «Даю тебе неделю. Хорошо подумай, моя Лиза». Опустилась на пол, всматриваясь в свое отражение. Я выглядела бледной, с покрасневшими глазами, красным носом и обветренными губами. Болезненный вид. Отправила старосте сообщение, что собираюсь в больницу. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Моя жизнь превратилась в нечто жуткое, и я не понимаю, что с этим делать. На прием к врачу я попала спустя три часа, чувствуя себя так, словно по мне проехались пару раз бульдозером. Острое вирусное респираторное заболевание. Со списком лекарств я пошла в ближайшую аптеку, потом попала под дождь, забыв зонтик дома. В общем, я думала, что хуже уже быть не может.
Я ошибалась.
Нет, я не чувствовала тревоги, моя интуиция явно была в отпуске. Моим единственным желанием было поскорее добраться до кровати, принять лекарства и погрузиться в длинный беспокойный сон. Я открыла дверь в свою квартиру, как кто – то втолкнул меня внутрь, прижавшись со спины и закрыв рукой, пропитанной запахом сигарет, рот и нос. Я телепалась в крепком хвате как кукла, замычав от ужаса, что пронзил легкие и ребра.
- Тихо, красавица. Не кричи, хуже будет. Поговорить надо, - услышала хрипловатый голос над ухом. – Кивни, если поняла.
Кивнула, меня отпустили. Ноги не держали, рухнула на пол, смотря на того, кто меня держал. Их было двое. Тот, что меня лапал, и еще один - я их видела у дядьки.
- Скажи, глазастая, дядька с тобой связывался? – спросил один из мужиков, я отползла немного назад, меня колотило.
- Вчера… звонил, но я… не слышала… Перезванивала – трубку не брал… - сбивчиво проговорила я, задыхаясь от страха, всхлипывая – дышать было нечем, грудину спирало, горло перехватывало судорогой.
Наверное, это были самые страшные минуты в моей короткой жизни. Перед глазами пронеслась вся жизнь… И я, черт побери, хотела жить! Да, больно, невыносимо, не вернуть родителей, но я хотела жить! Кирилл и Инна - казались сущим пустяком.