Я последовала за Ледновским, вслушиваясь в его разговор и совершенно ничего не понимая. Комнаты, по мере его продвижения по моей квартире, будто уменьшались в размере. Я любила свою квартиру, она мне казалась просторной и светлой, но сейчас этот мужчина поглощал и свет, и пространство. Его давящая энергетика вторгалась в мое личностное пространство, выбивала меня из зоны комфорта.
- Матвей Алексеевич… - замялась я, чувствуя себя совершенно обнаженной под его спокойным пронизывающим взглядом. – Я не понимаю, чего вы … добиваетесь?..
- Сейчас приедет врач, осмотрит вас, Елизавета. Потом вы расскажете все, - мужчина уселся в кресло. – И да, избавьте меня от вашей бравады.
- Я не просила вас о помощи. Вчера была у врача, получила лечение. Если вы считаете, что должны моему покойному брату, – я освобождаю вас от этих надуманных обязательств, - говорила хрипловато, в горле пересохло; немного повело в сторону.
- Вам лучше сесть, - сказал Ледновский, игнорируя мои слова.
Поежилась под его колючим взглядом, подхватила со стула свою домашнюю одежду, направилась в ванну, приводя себя в относительный порядок. Я не смогла бы выгнать этого мужчину из своего дома при всем желании. Возможно, так будет лучше? Расскажу ему все, как есть. Уверена, ему не нужны проблемы в виде девицы с родичем, который связался с «серьезными» людьми, которым он должен пятьдесят тысяч долларов. Отчего – то у меня складывалось впечатление, что Матвей Алексеевич – будет пострашнее тех мужиков, которым мы должны. Было в нем что – то… пугающее до дрожи. Пронизывающий взгляд, знание и опыт. Направилась в кухню, игнорируя его. Заварила чай, разложив блистеры таблеток перед собой и расписанное лечение. Ледновский ориентировался на моей кухне так, словно был тут сто раз. Он знал, где хранятся чашки, чай и кофе. Забрал у меня таблетки, небрежно смахнув со стола в контейнер, который положил на кухонный шкаф сверху.
- Сейчас приедет врач, осмотрит вас, даст рекомендации, - сказал мужчина, садясь напротив меня, окидывая меня странным взглядом; мне тут же захотелось поправить неряшливо собранную «гульку» и сильнее закутаться в свитер.
- Матвей Алексеевич… - начала я, набирая побольше воздуха в легкие; мне становилось очень некомфортно рядом с ним.
- Можно просто Матвей и на ты, - усмехнулся Ледновский; впечатление, будто он что – то проверяет, прощупывает, изучает.
- Матвей Алексеевич, - проговорила четко, прищурившись, но играть с ним в «гляделки» - гиблое дело; ни один нормальный человек не выдержит такого взгляда. - Возможно, гибель моих родителей – не случайность. Дядя пропал, теперь я должна большие деньги. Похоже, бизнес родителей перешел в руки «серьезных» людей, которым задолжала наша семья. Как и родительская квартира.
Прижала руки к груди, поджав губы. Больно. В груди будто кислотой выжигает. Прикрыла на минуту глаза. Ледновский молчал, невозмутимо попивая кофе из бежевой чашки с розовой надписью «Perfectly imperfect» (англ. «прекрасно несовершенен»). Когда – то я ее дарила Кириллу на день Святого Валентина. Но сидящему передо мной мужчине она подходила больше. Он никак не прокомментировал мои слова, залипнув в свой телефон, что – то быстро печатая. Я разглядывала его, и было ощущение, что он делает это нарочно, чтобы я … не шарахалась от него. Именно так я и поступала – шарахалась от него, с того самого момента, что произошел в коридоре, когда он схватил меня, пугая угрозой изнасилования. Мне было тяжело дышать в его обществе, некомфортно. А его прикосновения словно высекали искры. Никогда не встречала таких людей, от которых шла настолько сильная энергетика, которая просто оглушает, топит, давит на тебя. Его было слишком много. Наш декан, разве что, немного был похожим в плане энергетики – тоже источал силу, но его сила была более мягкой, обтекаемой, комфортной. Декан был подвижным, понимающим мужчиной, примерно с меня ростом. Ледновский же больше походил на дикаря, который приехал завоевывать твои земли, вырезая всех на своем пути, разрушая храмы и крепости. Его длинные сильные пальца с аккуратным маникюром быстро набирали текст, крупные запястья украшали дорогущие часы – на одной руке, широкий платиновый браслет, очень напоминающий мне нечто кельтское, – на второй. Отметила запонки – аккуратные, лаконичные, с изображением якоря, тоже похоже на платину. Что делал мужчина, источающий силу и власть, на моей скромной светлой кухне?.. Он был красивым настолько, насколько может быть красив варвар. Суровые черты лица, тонкие губы, что выглядели идеально и притягивали взгляд. И я, все же, была рада, что не одна. Пусть даже и чувствовала дискомфорт рядом с этим мужчиной. Пусть даже он пугал меня до чертиков. Он поймал мой взгляд, не отпускал, рассматривая в ответ. Сердце бешено заколотилось в груди. Хищник. Пугает. Давит. Звонок в дверь разрядил ситуацию, и я облегченно выдохнула.