- Елизавета I, - ответила и продолжила, предвидя его вопросы:
- Королева Англии и Ирландии с 17 ноября 1558 года до своей смерти в 1603 году. Елизавета была последней из пяти монархов дома Тюдоров, и её называли «королевой–девственницей».
- Девственность против страсти, не так ли, Елизавета? – усмехнулся как – то совсем по – мальчишески мужчина; у меня зародились смутные подозрения.
Ледновский мог знать, что при загадочных обстоятельствах умер второй муж Марии Стюарт, лорд Дарнли? Произошло это тогда, когда королева стала фактически открыто выражать свою привязанность к Джеймсу Хепберну, графу Ботвеллу, который затем стал её третьим мужем. И если королева Шотландии имела детей, несколько раз выходила замуж, пылала жизнью, познала любовь и была любима, то Елизавета I, увы, оставалась одинокой, особенно, когда умер ее любимый друг - Роберт Дадли. Ни детей, ни мужа, ни друзей – такой итог жизни Елизаветы I как женщины. Конечно же, времена её правления стали «золотым веком Англии», она покровительствовала деятелям искусства и науки, при ней военное могущество Англии стало иметь больший вес на мировой арене, она значительно упрочила положение страны, но, возможно, как женщина – была одинока и несчастна. Возможно, ей вовсе не нужна была любовь… Впрочем, я никогда раньше не задумывалась о подобном с такой стороны, при всей своей привязанности к розовым единорогам и хэппи – эндам… Приподняла голову, внимательно смотря на Ледновского, впитывая его черты лица, заглядывая в глаза – серые, как грозовое небо. Острый взгляд скользнул по мне, зарождая новую порцию мурашек по спине. Внезапно машина вильнула, визг тормозов, нас немного занесло… Я завизжала от страха, запрыгивая на мужчину, прижимаясь к нему и чувствуя, как на моих ребрах сжимаются его пальцы. Он крепко вжал меня в себя, сам же был будто монолит. Машина затормозила, водитель приглушенно выругался и выдохнул.
- Молодец, Саня, - похвалил его Матвей Алексеевич, переводя взгляд на меня.
Я тряслась как заяц, хотела слезть с мужчины, убирая руки с его твердой груди, скрытой под дорогущей рубашкой и таким же пиджаком, но его хват на моей талии блокировал мои неловкие попытки сесть на сидение, увеличить расстояние между нами. Он прожигал взглядом, пугал. Поерзала, повторяя попытку слезть с него и замерла, ощутив кое – то под своей попой… Кое – что впечатляющее и очень – очень выпирающее… Замерла, приоткрыв рот. Ледновский усмехнулся, прищурив глаза. Я не знала, куда себя деть. Сидеть на члене этого мужчины было… волнительно. Поджала губы, вопросительно смотря на него, понимая, что мои щеки горят. Да, черт подери, я не была ханжой, но Ледновский переворачивал мой мир и выворачивал меня на изнанку, заставляя ощущать новые грани.
- Отпущу, - усмехнулся Матвей Алексеевич; я отмерла, зашевелилась, он подался бердрами немного вперед, прокатив меня по своему члену и ссадив, наконец, на сидение.
- Дышите, Елизавета, - проговорил глухо мужчина, послабляя галстук и открывая дверцу машины, выходя из нее.
Водитель Саня тоже вышел. Мужчины тихо переговаривались, я не слышала их слов. Тихий смех, обошли машину, осматривая повреждения. Похоже, Родионов действительно хотел припугнуть, но мне от этого не легче. И я, пожалуй, в полной мере осознала, что я в полной … Ну, вы поняли… И я чертовски рада, что рядом со мной – Матвей Алексеевич. Поежилась, стуча зубами, оглядываясь на мужчин.
Буквально через пару минут подъехали три машины, мы пересели в одну из них. Ехали еще полчаса в тишине, причем я старалась держаться подальше от Ледновского, насколько это было возможно. Я разъедала себя мыслями, накручивала, вздыхала и дрожала. Матвей Алексеевич не обращал на меня внимания. Когда мы приехали к большому белоснежному многоэтажному зданию, он отдал распоряжения водителю, который меня сейчас сопровождал. Чувствовала себя как ведьма в руках Святой Инквизиции. Я долго ходила от кабинета к кабинету, у меня брали кровь, измеряли давление, температуру, расспрашивали про болезни в детстве. Гинеколог и стоматолог тоже были. Когда я вышла из поликлиники, чувствовала себя вымотанной. Дорога назад показалась слишком длинной, водитель передал мне справки и пожелания Матвея Алексеевича - последние два дня больничного сидеть дома, соблюдать предписания врачей. И я выполнила все, проведя два дня в одиночестве, просматривая любимые фильмы, рисуя викингов, получила еще два заказа на школьные рефераты. Старалась постоянно что – то делать, чтобы не сойти с ума в своей непривычно тихой квартире, таящей столько воспоминаний о былом…