- Иди уже, а то сознание сейчас потеряешь. И скажи своему любовнику, что не обижали тебя. Поняла? – хмыкнул водитель.
Басистый выволок меня из машины, все еще скалясь и пялясь на мои ноги. Они газанули и уехали, а я пропустила свой автобус. Меня так трясло, что я выронила телефон из рук, пытаясь сверится со временем. Следующий автобус будет через 20 минут. Села на остановке, пытаясь согреться – было так холодно внутри, так пусто. Будто меня выели, выжгли кислотой, оставив зиять сквозной дырой. Одно я поняла – Ледновского если не боялись, то уважали… Не хотели с ним ссорится, как минимум… Честно, в моем воображении он уже был и исчадием Ада, и монстром типа Джиперс Криперса, и эдаким фюрером из фильмов - ужастиков про зомби и бункеры времен Второй мировой… Но сейчас он – единственный, кто стоит между мной и Родионовым, который хочет стребовать с меня долг в приличную сумму. Не помню, как добралась до дома. Открыв дверь, впечаталась носом в Ледновского. Закричала и начала бить кулаками по его твердой груди. Нервы сдали. Он лишь морщился, подозреваю, больше от моих воплей, чем от ударов – они ему были как укусы комара… Потом перехватил за запястья, когда я начала оседать на пол.
- Они вам угрожали, Елизавета? – спросил Матвей Алексеевич, заводя меня на кухню, усаживая на стул и подталкивая красивый бумажный контейнер с ризотто*.
Отрицательно мотнула головой. Наблюдала за ним, слишком пристально, позабыв о смущении. Пытаясь как – то распознать ту самую пресловутую «отбитость»… Двигался как – то плавно, перетекая, беззвучно. Он делал себе кофе. Да, видно, что знаком с физическими нагрузками, его тело… шикарно… Я видела… Зажмурилась на секунду, отгоняя от себя те самые красочные картинки из ванной… Я чувствовала исходящую от него опасность, что ли… Нечто, что пугало меня на чисто интуитивном уровне. Любой приличной девушке стоит остерегаться таких мужчин. Опытный, пресыщенный, финансово независимый, познавший власть, привыкший управлять и подавлять… Его абсолютно ничего не могло привлечь во мне. И сейчас я не обижаюсь на его слова, что он «предпочитает опытных женщин, которые знают, чего хотят от мужчины». Пусть и дальше предпочитает таких. Мы с ним – не сочетаемое. И мне стало плохо от того, что я должна такому человеку. Да, он знал моего брата… Но здесь что – то другое. Хочу ли знать что? Пожалуй, нет…
- Елизавета, есть что – то, что мне стоит знать? – спросил мужчина, я дернулась от его тона – со мной он всегда старался говорить мягко; и я, черт подери, чувствовала фальшь!
- Нет, - поджала губы, встречаясь с ним взглядом и тут же отворачиваясь, делая вид, что я сильно заинтересована в ризотто.
- Возможно, вы хотите что – то спросить? – вкрадчиво поинтересовался Матвей Алексеевич; слишком уж вкрадчиво, аж мурашки поползли по позвонку.
Мотнула головой, ощущая его пристальный интерес ко мне. В пору было плавиться. Будто заперли меня, белого пушистого глупого кролика, в клетке со львом. С очень голодным львом.
- Хорошо, - осклабился он. – На выходных планируется одно мероприятие… Нам нужно показаться с вами, Елизавета. Мы пробудем там полчаса. Вы будете молчать и должны выглядеть… как минимум, очень заинтересованной во мне. Справитесь?
Пожала плечами. Как – то сразу нехорошо стало. Сдавило в груди, вызывая предчувствие катастрофы. Задрожала, мне снова стало холодно, будто меня окатили ледяной водой из ведра…
- Вам лучше справится, Елизавета, - прозвучало тихо, но совсем не мягко.
Устрашающе…
После я засела в своей комнате, Ледновский работал на кухне, разложив бумаги и что – то сверяя, иногда смотря в ноутбук. Даже стало страшно думать о том, в чем заключается его работа на самом деле. Возможно, он так сосредоточено принимает заказы на убийства определенных людей, эдакое бюро киллеров, которое возглавляет Матвей Алексеевич и определяет все риски… На самом деле я дурачилась, жестко и странно, пока печатала очередной реферат и смотря, как на моей карточке растет счет. Ха, на самом деле, там были копейки, но мои, честно заработанные, и я чувствовала гордость… Рассматривала еще несколько вакансий – подработку, с занятостью в 3 - 4 часа на выходных, например, посудомойка, помощник повара, раздача рекламы… Потом делала маникюр и красила ногти. В этот раз мне захотелось темно – синий цвет, что было для меня редкостью… Я предпочитала все оттенки розового, персикового или бежевого. Долго ворочалась, поэтому пропустила, когда уехал Ледновский, едва не опоздала на учебу. Старалась не смотреть на Кирилла и Инну. Они сидели раздельно, но я постоянно одергивала себя, чтобы не смотреть на них, хотя ощущала на себе взгляды обоих… К концу дня чувствовала себя ужасно. Меня разбирала жалость к себе, скорбь за родителей. Мысленно поставила себе галочку пообщаться по этому поводу с Ледновским. Если он откажет, пойду в полицию, попытаюсь узнать информацию, попытаюсь попасть на квартиру родителей еще раз… Я была словно котенок в темноте, не понимая, что мне делать, как действовать, чтобы было правильно… Ужасные ощущения. И я помнила про пожелания Ледновского - не разгуливать по городу. Какой – то трэш… Вечером я была одна, приготовила себе пюре и отбивные, наелась и заснула под документальную передачу про Египет, предварительно поплакав. Да, стало легче. Немного.