Иногда к нам приходила Инна, мы занимались разбором конспектов все вместе, заказывали пиццу, а потом смотрели фильмы до ночи. Подруга уезжала на такси, иногда – Кирилл подвозил ее. А я - оставалась дома, ждала его, нередко – засыпала, измотанная за день. Моя жизнь была прекрасна…
В груди больно кольнуло, прижала ладонь, будто бы это могло унять боль. Кирилл тут же отреагировал: повернулся ко мне, смотря вопросительно. Перебирала пальцами пару тоненьких цепочек на шее. Замерла. Должна быть еще одна. На выходных мы виделись с родителями: на нашей даче устроили отдых, шашлыки, пригласили соседей. Было весело. С Кириллом убежали в лес, прогуливались, немного пошалили… И тогда родители подарили мне кулон в виде сердечка. Последний их подарок. Немного великоват - я любила более изящные вещицы, но приняла с благодарностью и носила. Сейчас его на мне не было. Мне был важен этот кулон. Очень. Последняя встреча с родителями… Сделала глубокий вдох, дыхание сперло, в груди просто жгло. Но я не могла плакать. Или кричать.
- Лиза?.. – спросил Кирилл, наклонившись ближе, заглядывая мне в лицо.
- Где мой кулон в виде сердечка? – тихо спросила я.
Глаза Кирилла удивленно округлились.
- Ка… какой кулон?.. – переспросил он, непонимающе моргая.
- Сердечком… что на прошлых выходных… - запнулась я, сжав губы; как же больно было в груди, просто разрывало…
- Не помню… Возможно, в ванной … Лиза, мне кажется, это сейчас не так и важно… Я тут договорился с отцом, есть знакомый психолог, он может … - Кирилл смотрел на меня с жалостью.
- Психолог вернет мне родителей? – я злилась - получилось резче, чем хотела. – Мне не нужны психологи. Мне нужен кулон. Мой кулон.
Кирилл что – то говорил, но я не слушала его, собирая вещи в рюкзак. Впереди еще две пары. Но я поеду домой - я должна найти кулон. Жизненно необходимо, или мое сердце просто остановится. Выбежала из университета, едва не споткнувшись на ступеньках, но удержалась за перила. Сбила пару второкурсниц, что недовольно зашипели мне в ответ. Неслась к автобусу, который должен вот – вот отъехать от остановки. Успела. Квартира встретила нежным запахом персиков, который мне раньше всегда нравился. Первым делом направилась к кровати, перерыв ее всю. Но кроме серьги Инны не нашла ничего. Кулон обнаружила в ванне, он сиротливо висел под трусами Кирилла, на трубе сушилки. Сглотнула ком в горле, осела на пол, торопливо одевая кулон, будто это могло бы унять мою боль…
К вечеру набрала декана, договорившись с ним о том, что мне нужна неделя, чтобы придти в себя. Все задания я буду выполнять, отправляя на электронную почту. Мне пошли на встречу: я была почти отличницей, хорошо зарекомендовала себя за годы учебы. Кирилла и Инны еще не было, я полностью погрузилась в конспекты, делала зарисовки, спасаясь так от боли, что стала мне спутницей с недавних пор. А потом лежала на кровати, пялясь в потолок. Когда пришла Инна, а через полчаса и Кирилл, я, кажется, задремала. Заказали пиццу. Инна – с новым маникюром, бросилось в глаза. Она без умолку щебетала, казалась такой жизнерадостной, живой, воплощением юности и активности. А я была подобна серой тени. Жизнь вытекала из меня, медленно, но неумолимо…
Ночь была почти бессонной. Инна спала в соседней комнате, Кирилл храпел рядом – раньше меня это раздражало. Утром они собирались на учебу, доедали остатки пиццы, разговаривали друг с другом, а я сидела в углу стола, потягивая крепкий кофе без сахара. Такой кофе любил мой отец. Я – никогда. Но теперь мне нравилась эта горечь. Кирилл и Инна ушли, оба чмокнули меня напоследок, Инна даже попыталась заплести мне косу, но я не далась. Села за рисование: изображала харизматичных пиктов, вспоминая балладу Р. Л. Стивенсона «Heather Ale» (дословно: «Вересковый эль») 1890 года, перевод которой на русский С. Я. Маршака, под названием «Вересковый мёд», стал очень популярен. Звонок в дверь напугал меня, вырывая в тягуче – горькую реальность. Наверняка, Кирилл опять что – то забыл, он всегда был рассеянным. Открыла дверь. На пороге стоял Ледновский собственной персоной. Высокий мужчина, крепок, широк в плечах. Лицо – обычное, впрочем, я не рассматривала его. Примерно под сорок. Может быть и старше. Прищурилась, улавливая аромат дорогого парфюма. Отчего – то мне стало не по себе. От него шла темная энергия – опасность, опыт, большие деньги… Поежилась, вопросительно уставилась на незваного гостя.