- А на что это похоже, Елизавета? – он толкнулся мне в район поясницы эрегированным членом.
- Я…я напишу на вас заявление! – выдохнула я, замерев, боясь даже пошевелиться. – Я убью вас! Клянусь! Вы не посмеете!
- Можете попытаться, - рассмеялся Ледновский. – Я предупреждал вас, Елизавета… Мне нужна страсть в ваших глазах, а не страх.
- Я ненавижу вас! – взвыла я, пытаясь вырваться, и зашипела от больной хватки под ребрами, причиняя каждым движением себе боль. – Вы мне даже не нравитесь!
- Вы мне тоже, Елизавета. Но мой член стоит. А вы – мокрая, - понизил голос Ледновский.
- Вы не можете этого знать! – зашипела я сквозь зубы, сильнее царапая его руки, приложив всю свою силу – он даже не дрогнул.
- Проверим? Или сами признаетесь? Хватит вам смелости признаться в том, что ваши ажурные трусики намокли, Елизавета? Что вы будете стонать как последняя шлюха, если мои пальцы тр*хнут вас? - Ледновский провел носом по моей щеке и больно укусил за мочку уха, меня пронзил спазм, что отозвался тягучим ощущением между ног, кольнул внизу живота.
Прикусила губу, чтобы не застонать. Его пальцы дотронулись к трусикам, задевая плоть. И да, ткань были мокрая. Всхлипнула, Ледновский сильнее сжал меня, когда я попыталась сжать ноги, чтобы не дать двигаться ему дальше. Застонала от болезненных ощущений, попыталась ослабить его хват, расслабляясь. Подчиняясь. Думаю, у меня нет шансов и сил противостоять ему. Он отодвинул ажурную полоску ткани, что мешала добраться ко мне. Горячие сильные пальцы раздвинули плоть, находя клитор, давя на него, растирая, обводя кругами. Ноги едва держали, хватала ртом воздух точно рыба, что выбросили на берег. Тело скручивало, прожигало, пронзало, заставляя трепетать. Пальцы усилили напор, я выгнулась дугой, так, что его член был прижат к моей попе. Кажется, мой позвоночник поломается от напора и такой позы. Застонала, когда его пальцы проникли внутрь, вбиваясь в жестком темпе, вызывая во мне целую бурю ощущений: боль граничила с наслаждением, ноги дрожали, из горла рвались стоны. Он не собирался щадить меня. Будто наказывал. Кусала губы. Я хотела получить разрядку. Хотела получить удовольствие, как наркоман. Ледновский стимулировал клитор, его пальцы долбили внутри, было так остро, жестко, унизительно и сладко одновременно. Платье царапало камнями кожу, натирало, но я сама насаживалась на его пальцы, едва не умоляла, чтобы он закончил меня терзать и сделал так, чтобы я кончила. Будто считав мои мысли, его пальцы нащупали какую – то точку, согнулись, задевая нечто волшебное, и я замычала в его ладонь, что он предусмотрительно прижал к моему рту. Чувствовала, как сжимала его пальцы, пульсируя на них, сжимая дрожащими бедрами его руку. Он вытянул пальцы из меня с характерным влажным звуком, задевая клитор снова, дразня, впитывая мою дрожь, тихие стоны. Послабил хватку, но все еще держал меня, иначе бы я рухнула к его ногам, растеклась лужицей. Такого яркого оргазма у меня еще не было, и я не понимала, что происходило с моим телом. Оно было такое чувствительное, и такое гибкое в его руках… Он развернул меня к себе, вглядываясь в мое лицо.
- Отлично, - сказал он, подходя к раковине и вымывая руки; я схватилась за раковину, моргая, смотря на себя в зеркало – раскрасневшаяся, растрепанная, с блуждающим взглядом и искусанными губами.
Потянул за собой, коротко рыкнув, точно зверь. Я старалась дышать, но не могла. Едва перебирала ногами, следуя за ним, боясь, что споткнусь и растянусь на полу. Ледновский протянул мне бокал шампанского, и я не отказалась в этот раз.
- Долговато вы, - масляно улыбнулся Родионов, подошедший к нам с Александрой, что вцепилась в него как осьминог, осматривала меня, поджав губы; тут и дураку понятно, чем мы занимались с Ледновским. – Но понимаю… Молоденькие, они такие…
Ледновский лишь улыбнулся, прижимая меня к себе и поглаживая едва заметно мою грудь. Все мое тело стало одной большой эрогенной зоной. Мое дыхание участилось, а тело опять прошила дрожь, которую невозможно не заметить. К щекам прилил жар, и я готова была провалиться сквозь землю под похабным взглядом Родионова и откровенно завистливым – Александры. Она смотрела то на меня, то на Ледновского, скользя по его мощному телосложению, поджимая губы.
- С Киреевым общались? – спросил Родионов, теряя ко мне всякий интерес, его лицо стало жестким.