Про свои трусики я даже не вспомнила. Перехватил меня за предплечье, крепко, усиливая дрожь свои прикосновением. Я шагала за ним на не гнущихся ногах. Уже около машины нас настиг Родионов.
- Сука ты, Ледновский! – зашипел он. – Я ж с тобой по – хорошему! Как с сыном! А ты… Сына моего взяли. Мало того, что с товаром, так еще и контрабанду бриллиантов ему шьют! Ты чего добиваешься, щенок?! Я тебя, суку…
- Аккуратнее со словами, Олег Владимирович, - сказал тихо Ледновский, но в его тоне было столько металла, что нехорошо стало даже мне; усмехнулся криво, жестко, я вжалась в сиденье.
Тело била крупная дрожь. Кто он, мать его, такой?.. Думаю, при всем желании не могла даже представить… Горло перехватил спазм. Чувство - будто я увязла в болоте. Прямо ощущала мертвенный холод, что сковал все движения, лез по коже, пробирая до кости. Родионов шипел в спину Матвея Алексеевича, который спокойно сел рядом со мной, мазнув по мне взглядом. Наверное, я была мертвенно бледной. Потому что чувствовала себя именно так. Машина мягко тронулась, я отвернулась, не в силах смотреть на мужчину. Я не знала, что делать. Молчание тяготило, в голове – десятки мыслей, одна дурней другой. Мне было холодно, настолько, что я едва зубами не стучала. Дернулась, когда Матвей Алексеевич накинул мне на плечи свой пиджак, который пропахся им. Этот запах впитался в мою кожу, и я не уверена, что смогу отмыть его… Смотрела на яркий ночной город, что выделялся золотистыми огнями, такой прекрасный и манящий.
- Вот что, Елизавета… - прервал меня Ледновский приглушенно. – Могу предложить вам переехать в любой город страны. Я возьму все расходы на себя, по максимуму постараюсь вернуть то, что вам положено по праву. Вы сможете начать новую жизнь. Не боясь. Не таясь. Не оглядываясь.
- Вы что, хотите меня купить? – спросила я хрипловато, поворачиваясь к нему и рассматривая его совершенно спокойное лицо; почувствовала ярость, что зарождалась в груди.
Передернуло от его взгляда - настолько равнодушного, с тем же – давящего. Он хотел воспользоваться мной – он это сделал. Усмехнулся так, что я едва из машины не выпрыгнула.
- А вы продадитесь? – вторил он, прищурив глаза, хищно осмотрев меня с головы до ног.
Взглядом тр*х*я меня во всех позах – теперь ему не было смысла строить из себя интеллигента. Он четко транслировал, что не прочь продолжения.
- Да как вы смеете!.. – зашипела я, поддавшись эмоциям, ринулась вперед – хотелось разодрать ему самодовольную рожу; конечно же, Ледновский скрутил меня в два счета, водитель скользнул по мне взглядом, потом – посмотрел на своего хозяина.
Остановил машину и вышел покурить, скрываясь в ночи. Я брыкалась до последнего, пока совсем не выбилась из сил. Заревела, но хватка с запястий не исчезла.
- Не дергайтесь, Елизавета. Завтра у вас будет адская крепатура*. Купить можно всех и вся. Самые праведные и скромные продаются, как правило, дороже остальных. Можно отрицать очевидное сколько угодно, но об этом - потом. Вы не согласитесь на мое предложение? – голос Ледновского звучал слишком мягко.
- Вы знаете, что нет! Здесь – вся моя жизнь! Здесь – память, друзья! И отпустите меня уже! – завыла я, снова пытаясь лягнуть его ногой, лежа на животе, на сиденье; платье задралось, оголяя часть задницы - на секунду хват мужчины усилился, но тут же расслабился, и я облегченно выдохнула, всхлипывая, жалея, что я - не двухметровый мужик, который бы мог дать сдачи.
Он потянул меня, усаживая на попу. Все еще удерживая мои руки за моей спиной, при этом был слишком близко ко мне – едва не уперлась носом в его грудь. Смотрел, не скрывая хищной улыбки, прожигая взглядом, испытывая мои нервы. Закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо: суровое, по – мужски красивое… Окатило кипятком. По – крайней мере, уже не холодно. Слишком жарко… И тошно. Замотала головой, словно это могло бы избавить меня от Ледновского.
- Иногда, Елизавета, нужно начать все с начала. Первые шаги даются очень тяжело. Но это возможно. И это – лучшее решение в вашей ситуации, - кожей ощущала его усмешку и уловила подтекст: он может отпустить меня, создав лучшие условия.
Но я не могла решиться на такой шаг. Домашняя девочка, что цепляется за остатки своей жизни. Которая верит, что у нее получится все вернуть… Которая заблуждается, что все может быть как прежде… Если бы я знала, что меня ждет впереди, в какой водоворот я буду втянута, я бы согласилась, не раздумывая. Тогда же я все еще надеялась, что вскоре моя жизнь станет в относительно прежнее русло, я погорюю, как следует, и возьму себя в руки.