- Какого черта, Матвей! Я думал, из тебя выбили дурь, но нет. Чего ты хочешь? Чего добиваешься? Чтобы тебя застрелили как бешенную собаку? - голос тихий, но настолько пропитан льдом, что я ощутила холод; будто окатили ушатом с ледяной водой.
- Успокойся, - мне на секунды показалась всемирная усталость в голосе Матвея Алексеевича. – Вот вытяну это дело и отойду от дел. Я – везучий, сам говорил.
- Не верю. Ты так говоришь каждый гребанный раз. Везение рано или позно заканчивается, Матвей. Тебя видели с девушкой. Блондинка. Молоденькая. Ты хочешь, чтобы она пострадала?
- Выходи, Лиза, - голос Ледновского заставил вздрогнуть, к щекам прилила краска – я реально подслушивала; сделала несколько шагов, несмело выглядывая из – за угла. Стыдно - то как…
Едва не отпрянула назад, вцепившись пальцами в стену. Рядом с Матвеем Алексеевичем стоял Владислав Ледновский. Он был выше Матвея, шире в плечах. Чувствовалась великолепная физическая форма, скрывающаяся за дорогим костюмом. Необычные глаза. Желтые, как у волка. Не бывает таких глаз у людей… Жутко. Тяжелый взгляд, давил, прощупывал, сканировал. От него веяло силой и властью, давило. Пытка - попасть в его поле зрения, привлечь внимание. Несмотря на холеный внешний вид, Ледновский - старший производил неизгладимое впечатление. Он не был красавцем, но что – то дурманящее было в его энергетике, притягивая точно магнитом. Огромным таким магнитом. Моргнула, сбрасывая с себя наваждение, находя силы потупить взгляд. Не могу смотреть на него. Задержу взгляд дольше - точно пойдет кровь из глаз. Мужчина рассматривал меня слишком внимательно, немного склонив голову набок. Нервничала, прикусив губу.
- Девушка пойдет со мной, - сказал, усмехнувшись, Ледновский – старший; я замерла, в грудине заныло с такой силой, что едва не застонала.
- Х*ра с два, - рыкнул Матвей Алексеевич, ощутила, как воздух накалился и едва не потрескивал искрами.
- Следи за языком, Матвей, - широко улыбнулся Владислав и добавил мягче:
- Приятно познакомиться, Елизавета.
Промычала что – то невнятное в ответ, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, я могу потерять сознание от напряжения. Не понимаю, что могло развеселить такого человека… Посмотрела на Матвея Алексеевича - он кивнул, мол, все нормально.
- Ладно, - сказал Ледновский – старший. – Я подстрахую. Но. В последний раз… Слишком многого ты хочешь, сынок, - последнее проговорил почти ласково.
- У меня есть пример, к которому я стремлюсь, - оскалился Ледновский – младший.
- Поговори мне, - беззлобно бросил Владислав. – Всего хорошего, Елизавета.
Прошел мимо, я вжалась в стену, на инстинктах. Матвей Алексеевич проводил дядьку, а я бросилась в кухню – выключить котлеты. Поскользнулась, стремительно теряя равновесие, растягиваясь возле деревянного стола. Боль прострелила сразу в двух местах – в ноге и затылке. Застонала, перед глазами поплыла светлая кухня. Попыталась встать, голова кружилась. Я словно падала в кроличью нору, подобно Алисе, теряя нить реальности…
- Лиза, как ты дожила до своих лет? Маленькая катастрофа с розовым маникюром. Т – с –с –с, не дергайся, - ощутила горячие пальцы на подбородке, которые обследовали все тело, прощупывая, скользя все ниже, по животу, к ногам. – Вывих, - констатировал Ледновский, беря меня на руки. – Возможно, еще и сотрясение мозга.
Жар окутал меня, потом – холод постели. Немного подташнивало, голова болела, разливаясь ноющей болью по всему телу, пульсируя. Я не открывала глаз, морщась. Слышала, как закрылись шторы, но шагов мужчины – нет. Он перемещался точно призрак. Невесомый, но я ощущала его слишком остро, дрожа от каждого прикосновения сухих горячих пальцев, что прожигали мою кожу углями. Его прикосновения были мягкими: он убирал волосы с моего лица, подкладывал подушку под шею, действуя слишком аккуратно, даже ласково. Удивительно. Ведь я видела, что эти самые пальцы могут безжалостно нажать на курок, могут свернуть шею и причинить серьезные травмы. Так странно получать помощь от … такого мужчины. И что он может сделать, когда ему надоест, когда он потеряет интерес ко мне? Выбросит, как надоевшую игрушку? Или… Кирилл говорил, что Ледновский - страшный человек. Вдвойне ощущала опасность от его мягкости ко мне. Странно. Страшно. Трепетно. Противоречиво…