- Елизавета Антоновна? – в комнату вошел Саня – водитель Ледновского.
- А где Матвей Алексеевич? – спросила дрогнувшим голосом, что звучал слабо и отдаленно.
- С ним все в порядке. Он распорядился перевезти вас в другое место, - Саня прошел в комнату, оглядываясь, щурясь на окна, что были не зашторены. – Отойдите от окон.
Он легко переместился к окнам, зашторил их. Двигался так же, как Ледновский. Мягко, беззвучно, перетекая в пространстве. И взгляд такой же: выцепляет детали, анализирует, мгновенно оценивает ситуацию. Он смотрел на меня, немного кивнув в сторону выхода. Нужно торопиться. Схватила рюкзак, одевая кулон в виде сердечка на шею и пряча под свитер. Хотелось взяться за руку Сани, как ребенок, который ощущает защиту от более взрослого товарища… Последовала за водителем, мы вышли на улицу, что тут же дыхнула на меня порывами режущего ветра, бросая крупные капли срывающегося дождя в лицо. В машине мне не стало спокойнее. Наоборот, будто я вышла из крепости, стала еще более уязвимой. Ерзала, оглядывалась на сидении, пыталась заговорить с Саней, но он отвечал односложно или кивал головой. Да что ж они все не разговорчивые такие! Телефон оставила в квартире, сказала об этом водителю, но он отрицательно мотнул головой. Меня разрывало от неизвестности. Может, мне стоило остаться в квартире Ледновского?.. Насколько надежен этот Саня, про которого я совсем ничего не знаю?.. Затолкала беспокойные мысли поглубже, иначе у меня начнется тихая истерика.
Была глубокая ночь, я старательно сопротивлялась сну, но все чаще начинала дремать. Вздрагивала, выдирая себя из сна. Инстинктивно. Виски начинали ломить, впору бы принять обезболивающее. Поймала на себе взгляд Сани – непроницаемый, спокойный. Но я занервничала. Оглянулась назад – за нами ехали две черных машины, почти сливаясь с темнотой. Только желтые фары, как глаза хищника, вперились в нас, настигая. Машины прибавили скорость, подрезая нас с двух сторон. Саня затормозил, визг шин резанул по ушам. Меня впечатала в спинку сиденья, кажется, услышала треск своих шейных позвонков.
- Ничего не бойтесь, Елизавета Антоновна, - сказал водитель, оскалившись, всматриваясь сквозь лобовое стекло; его слова слышались отдаленно. – Вас не оставят. Ничего не бойтесь.
- Я не… - замотала головой, хватаясь за голову; дикая боль, аж глаза заслезились.
Услышала топот, дверцы машины открылись. Меня потащили с такой силой, что я не удержалась на ногах. Проволокли по мокрому асфальту, впечатывая лицом во влажную землю. Скручивая руки за спиной. Ощутила железо, что сомкнулось на запястьях, застонала.
- Молчать! Молчать, сука! – услышала грубый приказ, кажется, кто – то упирался коленом мне в спину; всхлипнула.
Я была в шоке. Видела только берцы перед носом, огромного размера. Грубые команды, перемешанные с бранью. Потом меня подняли, потащили в одну из машин. Будто я – какой – то террорист, или наркобарон, или торговец живым товаром! Но таких, в отличие от меня, скрутить так просто не получится. Я сидела в окружении мужиков, в масках, в черной форме без опознавательных знаков, с оружием в руках. Жутко. Так жутко, что я едва могла дышать. Воздух хрипами вырывался из легких, болели колени, голова, шея, между лопаток. Одежда была грязной и мокрой. Мне хотелось кричать, извиваться, отбиваться, будто это помогло бы мне. Хотелось стянуть с себя свитер. В машине было душно. Лучше бы я потеряла сознание.
- А с виду приличная, - усмехнулся водитель, смерив меня таким презрительным взглядом, будто я грязь под его ногами; кто он такой, что смеет так говорить обо мне!
- Пошел на … - вырвалось непроизвольно, я заморгала, не ожидая от себя такого; один из бойцов выкрутил мне руки, так, что я уперлась лицом в собственные коленки.
- Молчать! Еще раз вякнешь, разобью харю прикладом! Понятно?! – заорал один из мужиков, сильнее выкручивая руки; стиснула зубы, понимая, что заполняюсь яростью, напополам с беспомощностью и страхом. – Поняла, спрашиваю?
Я молчала, сопя в свои колени, пуская на штаны слюни, слезы и сопли. Мужик удовлетворенно хохотнул. Меня отпустили, разогнулась, зашипев. Страх разъедал сильнее, было жутко. Мужики о чем – то тихо переговаривались, посмеивались, не обращая на меня никакого внимания. Саню везли в другой машине. Мы подъехали к полицейскому участку, меня провели через КПП, втолкнули в маленькую комнатушку без окон. Посередине – стол, за ним – стул. Усадили, сняли наручники. Потерла руки, смотря на кровоподтеки, что выделялись на белой коже – алые, страшные следы. Ревела, закрывшись руками, что тряслись как у старухи. Я никогда в жизни не была в полиции. Считала, что сюда попадают люди, которые виноваты в… Но я не была ни в чем виновата. И они это прекрасно знали. Но я сидела здесь, едва дыша, напуганная, измазанная в грязи, со мной обращались как с преступником. Ощутила привкус крови во рту – железный, тошнотворный. Замутило. Желудок выкручивало. Делала глубокие вдохи – выдохи. Жутко разболелась травмированная нога. Когда я уже думала, что вот - вот вырву, согнувшись напополам, скрипнула дверь, скребнув по нервам.