- Последите за картофелем, Елизавет Антоновна, - проговорил Саня, поворачивая меня, как механическую куклу, в сторону плиты.
Я кивнула на автомате, прошла на негнущихся ногах к столам. Аппетит пропал. В сознании, не переставая, транслировалось лицо Ледвовского. В него стреляли. Руки противно тряслись, когда я бездумно перемешивала картофель лопаткой. И молилась. Молилась за этого мужчину, пусть он и совершал в своей жизни страшные вещи...
Увидела Ледновского только на следующий день.
Саня заставлял меня есть, контролировал этот процесс, буравя тяжелым взглядом. Тени, то есть мужчины, что привезли Матвея Алексеевича, заполнили дом и заглядывали на кухню, скользя так тихо, что пугали меня каждый раз. Я пару раз роняла посуду в раковину от неожиданности. Улыбались мне, подхватывая пальцами картофель прямо со сковороды. И пугали меня еще больше, потому что их улыбки были больше похожи на оскал. Хищный такой, устрашающий. Потом был доктор, суровый мужчина слегка за 50, с посеребренными висками. Давал рекомендации Сане, который вполне себе разбирался во всех терминах, что произносил доктор.
На самом деле, я боялась вновь увидеть Матвея Алексеевича. С тем же, жаждала дотронуться до его руки, ощутить жар, что обычно исходил от него... Увидеть его взгляд - тяжёлый, заставляющий опускать глаза. То ли голубых, то ли серых глаз, что были такими пронзительными. Мужчина казался мне восковым, нереальным. Я сидела около его кровати, перед этим минут пять мялась на пороге в нерешительности. Боясь. Чего?.. Не знаю. Но в горле подступил ком, когда я рассматривала его и сжимала руки в кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Странно видеть такого человека в подобном состоянии.
Одергивала себя. Очень хотелось дотронуться к нему. Провести по тяжёлому подбородку, губам, очертить ключицы, мощные предплечья. Рана в плече уже не кровила. Вздохнув, протянула руку, обхватывая его за пальцы. Теплые. Моя рука дрожала. Провела дальше, по запястьям, с такими странными порезами. Как они появились? Что переживал этот мужчина, от которого исходила столь мощная энергия? Он пылал жизнью. Даже не знаю, чтобы заставило его распрощаться с ней… Он казался мне достаточно эгоистичным настолько, что готов пожертвовать чужими жизнями, но не своей… Хотя, я совершенно не знаю этого мужчину. Не понимаю его.
На второй день я уже не боялась дотрагиваться к нему. Провела пальцами вдоль его руки, потом совсем осмелела и оглаживала его лицо, едва касаясь. Очерчивала скулы, губы, нос. Снова возвращалась к губам. Оглаживала лоб. Колола пальцы об острую короткую щетину, очерчивая волевой подбородок. Было трепетно касаться его. Необычно. И хотелось плакать. Шмыгнула носом. К горлу подкатил ком.
- Не вздумай плакать, Лиза. Я еще жив и в сознании, - прозвучал его баритон с хрипотцой; от неожиданности вздрогнула, едва не свалилась со стула.
Губы Ледновского искривились в подобии улыбки. При этом он не открывал глаз.
- Вы давно в сознании? - спросила слишком пискляво я. – Вам что – нибудь нужно? Врача? Воды? Позвать Саню?
- Тебя, - ответил Ледновский, его голос такой проникновенный. - Тебя подо мной. Твои стоны и крики. Твой рот на моем члене.
- Что?.. – пролепетала одними губами, во рту стало так сухо, что закололо в горле.
- Что? – переспросил Ледновский, кадык на его шее дернулся.
Ощутила жгучие пятна на лице. Внизу живота потянуло, как – то слишком болезненно.
- Я серьезно, - прокашлялась я, поджала губы.
Запрятала руки за спиной, ощущая мурашек, что ползли вдоль позвоночника. Приятно. Какая – то мистическая силы была в его тихом хрипловатом голосе, что завораживал, заклинал, заставлял сознание живо представлять горячие картинки. Зажмурила на секунду глаза, пытаясь прогнать наваждение. Магия.
- Я тоже, - осклабился Ледновский, повернувшись, смотря на меня.
Потонула в его глазах. Цвета ртути. Что заполняла меня и отравляла. Не могла опустить взгляд, хотя хотела. Он не позволял. Всматривался, будто что – то сканируя во мне, считывая мои мысли. Моргнул, и меня отпустило.
- Ладно, - проговорила я, вставая, намереваясь уйти.
Матвей Алексеевич ухватил меня за руку, заставляя сесть. Села, осторожно, боясь потревожить своими неаккуратными движениями - ухватил меня раненной рукой. И хватка была далеко не слабая. Поморщился. Разжала его пальцы, помогая ему улечься поудобнее. Не удержалась, провела пальцами по порезу на запястье. Он усмехнулся.