- Как они появились? - спросила тихо.
Ледновский молчал. Прикрыл глаза. Молчал так долго, что я уже пожалела, что спросила.
- Я только заключил контракт с одной «конторой», - заговорил Ледновский. – После армии не хотел возвращаться домой. Хотел доказать дядьке, что я что – то могу. Прежде, он купил мне там же курс молодого бойца. Я прошел. Был уверен в себе. Хотелось адреналина. Будоражило. Наша группа состояла из десяти человек. Нас высадили в место, которое напоминало ад. Вокруг – раскаленный песок и барханы. Казалось, что дело плевое: нам нужно было ликвидировать небольшую группу… - он замолчал на пару секунд. - В общем, все пошло не по плану. Вся группа погибла. Кроме меня. На место эвакуации никто не прилетел. Вся связь была уничтожена. Я просто шел по раскаленной пустыне. Несколько дней. У меня закончилась вода. Закончились патроны. Я мечтал о том, чтобы меня кто – то застрелил. Когда я не смог больше идти, я лежал под палящим солнцем. У меня оставался нож. И тогда решил так поступить, чем медленно умирать. Сил почти не осталось. Я с трудом сделал надрезы, на другие просто не хватило бы сил. Очнулся я уже в больнице. Меня нашли торговцы, привезли в город. Кровь на запястьях просто запеклась от солнца, - он усмехнулся.
Провела пальцем по его запястью. Мои руки дрожали. Невероятная история. Рисовала себе картины молодого парня, что умирал в пустыне. И мне стало жутко. Настолько, что похолодели пальцы рук.
- Я всегда выживал. Даже тогда, когда, казалось бы, не было шансов. Конечно же, я не разорвал контракт, а получив большие деньги, мне захотелось еще, - Ледновский прищурился, рассматривая меня, приоткрывшую рот и слушающую его. – Вот и сейчас. Эта пуля должна была мне прошить голову. Но я поскользнулся ровно в тот момент, когда снайпер нажал на курок. Пуля попала в плечо.
- Возможно, сам Господь отводит от вас смерть… Возможно, вы должны сделать что – то… что – то хорошее… - проговорила я, всматриваясь в глаза мужчины.
- Бога нет, Елизавета, - хмыкнул Ледновский. – И я сделал достаточно хороших дел, чтобы моя душа была спокойна.
Конечно же, он видел то, что я не могу даже представить. И это ожесточило его, оставило свой след. Во взгляде, поведении. В видении этого мира. Представляю, какой наивной он меня считает. Но я все равно буду молиться за него.
- Расскажите мне о брате… - попросила я; мне было холодно.
- Не сегодня, - ответил мужчина, снова прикрывая глаза.
Я посидела еще немного, потом тихо вышла. У меня была пища для размышлений. Ужинала с Саней, который время от времени смотрел на меня, сканируя: я была задумчива, с блокнотом в руках. Делала зарисовки пустыни. Улеглась в полном смятении. Всю ночь мне снился Ледновский, что бегал по пустыне, стрелял в тени, что вырастали из песка и туда же просачивались…
Саня пристально следил за мной за завтраком, пока я елозила вилкой по тарелке, размазывая яичницу глазунью. Аппетита не было. Затем уехал по поручению Ледновского. Потом пришел суровый доктор, который недовольным тоном что – то высказывал Ледновскому. Матвей Алексеевич рычал ему в ответ, но о чем они спорили, я не могла разобрать. Затем доктор ушел, рассеивая свое недовольство вокруг – проняло даже меня. Когда я решила проверить Ледновского, то удивленно застыла на пороге просторной комнаты. Мужчина стоял около мед кровати.
- Вам... Вам нельзя вставать! Вы же ... - начала я, но Ледновский жёстко перебил меня:
- Я жив, и хочу принять гребаный душ. И ты мне поможешь, Лиза.
Он смотрел на меня, продавливал, насаждал свою волю. Тяжёлый взгляд, аж мурашки по коже. Был раздет по пояс. Ноги скрывали темные домашние штаны. Двигался более грузно, сейчас не было в нем той обычной плавности. Лицо - бледное, осунувшееся, темные круги под глазами. Щетина на щеках, что казалась слишком жесткой. Слышала, как Саня говорил кому-то по телефону, что Матвей Алексеевич потерял много крови.
Рельефные мышцы пресса были напряжены. Эти самые пресловутые кубики… Красиво. Правильной формы прокачанные косые мышцы. И темная полоска волос от пупка, что пряталась за резинку штанов. Он был красиво сложен. Подобно античным скульптурам. Руки, перетянутые тугими мышцами, мощная шея. С него можно лепить статуй или рисовать картины... Поняла, что наше молчание затянулось, перевела взгляд на его лицо. Ухмылялся. Сглотнула ком в горле.