- Да, - бросил Ледновский, и я облегченно выдохнула.
Матвей Ледновский
Считаю до десяти, вспоминая все то кровавое, что есть в моей голове. Бл*дь! В моих руках – то, что я хочу взять. До одури. Была бы другая – загнул, вы*бал бы и забыл. Но нет. Эта девочка бесит своим наивным взглядом, выворачивает наизнанку и заставляет раз за разом отступать. Будто я могу осквернить то светлое, что появилось в моей жизни. Я уже осквернил. Я был в ней. Хочу еще. И я добьюсь своего. Всегда добиваюсь. Рука в ее волосах, держу крепко. Я могу заставить ее взять мой член в рот. Могу скрутить ее и засунуть член в нее по самые яйца. И долбить до потери сознания. Могу. Но я хочу ее согласия. Чтобы она думала, что это было ее решение. Таким девочкам надо думать, что они сами решились. Что они сами захотели. Я не знаю, с какой стороны к ней подступиться. Я вижу, как она смотрит на меня, рассматривает украдкой, когда уверена, что я ничего не вижу и не замечаю. Как она облизывает свои пухлые губы. Я замечаю, как выделяются ее соски, как становится гибче позвоночник, когда я рядом. Она хочет, так же, как и я. Боится. Никогда не испытывал потребности в женщинах, они сами шли на член, и мне, если честно, было все равно, что их привлекало: моя внешность, бабки… Те, кто не шли… Есть масса способов склонить женщину к сексу. Но с этой девочкой я сознательно медлю. Есть в ней что – то светлое. И я не хочу это загасить. Это я привык жить в темноте. Я привык играть со смертью. Я привык рисковать. Я привык делать жестокие вещи и спать спокойно по ночам. Она – нечто другое. Экзотика в моем мире. Не могу разогнуть гребаные пальцы. Она дышит вообще?.. Бесит, что она боится меня. Наивна, но проницательна. С ней я всегда держу контроль.
Страшно подумать, чтобы было бы с ней, если бы Родионов не тупил и сразу взял ее в оборот. Разжимаю пальцы, вдыхая запах ее волос. Сладкий. Как и она вся. Закрываю на секунду глаза, скольжу от нее подальше. Хочется разложить ее на полу и тр*хать. Чтобы она издавала те звуки, что на видео. Где она отчетливо шептала мое имя, удовлетворяя себя под одеялом. И я помогал себе рукой, как школьник. Сжимаю кулаки сильнее. Стояк до боли. И я отчетливо вижу ее страх, хоть она и отвернулась, напустив светлые волосы на лицо. Красивая. Мягкая. Хочу. Можно было бы дожать ее, но я останавливаюсь раз за разом. Ощущаю азарт. Ощущаю, что жив. Что – то шевелится в груди. Как в тот первый раз, когда я припугнул ее, чтобы вывести на эмоции. Когда я впервые дотронулся к ней, боясь переломать – она казалась настолько хрупкой, измученной горем, что во мне отчего – то проснулся рыцарский порыв помочь девчонке. Потому что в ее окружении не осталось больше никого, кто бы это сделал.
Слышу вибрацию от очередного взрыва. Отстраивать не буду. Продам землю, пусть возятся другие. У меня много бабла, и за две жизни не прожжешь. Это, своего рода, развлечение. Мне нравилось нарываться, не делится доходами от своей деятельности. Сейчас я сорвал огромный куш и снова всех поставил раком. Деньги реально большие. Заигрывая со смертью, чувствую себя живым. А грести все под себя и отказываться от сотрудничества с другими – это верная смерть. И вот внезапно появилась маленькая розовая девочка с большими наивными глазами, что смотрят в самую душу. В мою черную душу. И заставляют ее испытывать эмоции. И я, черт подери, иногда жалею, что ввязался во все это дерьмо. И вовлек ее. Впрочем, у нее особо и выбора не было. Ее бы искалечил Родионов. Через пару – тройку лет, возможно, она бы… Одергиваю себя. Я опередил Родионова. Я всегда всех опережаю. Собственно, поэтому эти суки объединились и обстреливают мой коттеджный поселок. Но мои ребята – лучшие. Поэтому каждый из этой группировки Мстителей* получит п*здюлин. А потом – еще раз. И еще раз – для профилактики.
Осматриваю дрожащую фигурку. Возбуждение во всем организме, заставляет содрогаться и мое тело. Делаю движение в ее сторону. Сам не понимаю, что буду делать. Слышу звонок мобильника. Я знаю, кто звонит. Дядька.
- Да, - говорю в трубку, морщась.
- Ты в своем уме, Матвей? Что за сражение ты устроил, мать твою?! Тебе мало? Так возвращайся на контракт, - чеканит ледяным тоном дядька, и я закатываю глаза; если бы он был тут, я бы уже получил пару раз солнечное сплетение.