- Я не хочу, чтобы ты меня боялась, маленькая, - говорит он хрипло, и это звучит так сексуально, что я почти готова поверить ему; я реагирую на его голос, на его запах, что забивается в легкие. – Я не обижу.
Киваю. Облизываю губы, и он следит за моей манипуляцией, взгляд тяжелеет, он прищуривает глаза.
- Я хотела бы одеться … - прозвучало как – то жалобно, и я помню, что он порвал единственную вещь, что была на мне.
- Мы только начали, Ли-и-иза, - тянет Ледновский. – В ближайшее время тебе не понадобится одежда, - оскалился он, и я явственно услышала в своей голове фразу, произнесенную его голосом со снисходительными нотками: «Я буду драть тебя».
И он реально драл. Так, что я охрипла, забыла свое имя и даже часть истории Египта.
Я засыпала на его груди, изможденная, пропитанная его запахом, обессиленная от его напора. Обласканная шероховатыми руками, требовательными твердыми губами. Сгорала под его взглядом – тягучим как смола, обжигающим, диким. Пугающим. Лестным. Он забрал все мои мысли, все эмоции, что пожирали меня изнутри. Накачивал чистым кайфом, своей спермой и похотью. И я рада была забыться, пусть хоть на день. Отпустить себя, не думать о последствиях. Пусть наивная. Пусть – потом пожалею. Вслушивалась в мерное биение его сердца. Было приятно ощущать твердость его тела под своими руками, обрисовывать кубики его пресса, изучать его шрамы, что испещрили гладкую кожу… Шрамов было много: белесых, совсем серебряных, слишком выделяющихся, едва заметных, контур которых угадывался с трудом – застарелые отметины, каждая – со своей историей.
Между ног саднило, болезненно потягивало. Ледновский заметил, как я морщилась, когда мы были в ванной. Вздохнул, усмехнулся и принялся намыливать меня, аккуратно и не спеша. Разминал мне плечи под тугими струями горячей воды. А еще у него железная выдержка. Я провоцировала его, выгибаясь, подставляя все сокровенные места, чтобы он видел и хотел. Трогала себя за грудь. Я была одержима этим мужчиной. Он имел способность выбивать меня из реальности. И я жаждала этого. Он будто перемещал меня в другой мир, где нет горя, утрат и страха. Есть только страсть, что сжигала меня дотла. Потом я возрождалась, чтобы снова гореть в его умелых руках. Я видела, как трепетали крылья его носа, как ходили жевалки под кожей, как он втягивал воздух сквозь зубы, будто ему больно… В его тяжелом взгляде я читала обещание расплаты. Не сейчас. Потом. Ему нравилось, что я провоцировала. Что я отдавалась ему вся, без остатка. Я смирилась. Пусть будет больно. Ведь будет больно потом. Не сейчас… Сейчас я счастлива. Мне спокойно. Я слышу его сердце, что стучит в груди - как бесперебойный механизм, и мне спокойно.
Проснулась внезапно, ощущая холод, что сковал тело, хоть я и была прикрыта одеялом. Ледновского нигде не было и в груди кольнуло слишком больно. Простынь и подушка все еще пахли им – гелем для душа, его терпковатым едва уловимым запахом. И сексом. Тело потягивало, каждая мышца ощущалась особенно остро… Поджала губы, пытаясь понять – он вышел на несколько минут?.. Возможно, в санузел?.. Или ушел намеренно, взяв то, чего так давно хотел?.. Он говорил, что его поместили в соседней палате. Удивительно везучий мужчина, получивший несметное количество травм, побывавший в Аду. И который до сих пор не ценит своей жизни…