- Ледновский! Сынок, ты окружен! У меня больше людей! И снайперы! - неприятный голос казался знакомым, и через секунды я поняла – Родионов; посмотрела на Матвея, что был леденяще спокойным, прищурил глаза, осматривая парковку.
А потом - свистящий звук, и один из бойцов, что стоял ближе всего к нам – рухнул, хватаясь за плечо. Зашипел. Я вскрикнула, отвернувшись. Ощутила руку Матвея в моих волосах, слегка потянул назад.
- Следующей будет девочка, - услышала тяжелые шаги, что приближались к нам. – Сдавайся. Так всегда бывает, когда ты слишком самоуверен… Дружить надо. Уважать. Не ссорится.
- Давай без нравоучений, Владимирович. Своему отпрыску расскажешь, - скривился Ледновский, поднимаясь, прижимая меня к себе, прикрывая своим телом, кивая своим людям, чтобы опустили оружие.
- Ах ты, сучонок! Я ж по – хорошему с тобой. По - человечески, - видела лицо Родионова, как сверкали его маленькие глазки – в предвкушении, в жажде уничтожить…
Его грузная фигура, в окружении таких же профессионалов, как и у Ледновского. Я превратилась в ледяную статуя, забыла, как дышать. Меня сковал страх, внутри – все заморозилось. Кажется, я начала стучать зубами. Сейчас этот боров ощущался по – другому, здесь - не светское мероприятие, где нужно держать лицо. Здесь хищники могут сойтись лицом к лицу, показывая свои звериные сущности.
- Я тоже. Даю тебе возможность свалить. Сделаю вид, что забыл, - усмехнулся Ледновский. – Не лезь, Владимирович.
- Я собью с тебя спесь, щенок. Зажрался уже совсем! Так дела не ведутся! – зашипел Родионов, чувствуя победу, не в силах скрыть свою ликующую ухмылку, приправленную жаждой мести, что кривила его губы, искажала и без того неприятное лицо.
- Матвей… - прошептала едва слышно, на выдохе, но Ледновский услышал.
- Все хорошо, малышка. Ничего не бойся, - тихо проговорил он.
- Ничего хорошего, Матвей. Не ври девочке. Ты долго нас всех имел. Теперь пришла наша очередь. И твоя девочка будет принимать в этом самое прямое участие. Так что ничего хорошего, дорогая. Для тебя - точно, - широко улыбнулся Родионов, показывая немного щербатые передние зубы. – Возможно, если Карат будет сговорчив, ты получишь на десять членов меньше.
Ледновский хмыкнул.