- Тебе уже пора, - это говорил Кирилл.
Нахмурилась, проходя прямо в спальню. На нашей кровати развалился Кирилл, совершенно обнаженный, красивый, а сверху на нем, голая, сидела Инна. Она двигалась на нем медленно, отбросив темные длинные волосы назад, что красиво струились по тонкой спине.
- Твоя девушка слишком в себе, чтобы что – то заметить, - пропела моя подруга, начиная двигаться сильнее, хватая Кирилла за сосок и резко выкручивая, он вскрикнул.
А я стояла, застыв, смотря на утренний секс своего парня и лучшей подруги, и совсем не понимала, что я чувствую…
Глава 4
Застыла, смотря на них. Хотела сказать, чтобы они ушли из моего дома, как можно скорее, но не смогла произнести ни слова. Надо срочно перестирать все постельное белье. И сделать генеральную уборку. Мало ли где они еще… Боли я не чувствовала. Смотрела на тр*х*ющихся самых близких мне людей так, будто это фильм, где транслируют очень горячую эротическую сцену. Потом пришло омерзение. От искаженного удовольствием лица Кирилла. Когда – то я считала его красавчиком… От Инны, которая откинула голову назад, показывая изгиб шеи, открыв рот, откуда рвался хрипловатый стон. Ее маленькая грудь задорно подпрыгивала в такт ее движениям. Она была вся такая тонкая, красивая, нереальная… Когда – то ее лицо мне казалось добрым и светлым…
Я постучала по лутке, громко, но размеренно – стук – стук – стук. Сглотнув вязкую слюну, что неприятно образовалась в горле. Чувствовала, как мои губы изогнулись в презрительной ухмылке. В груди начало жечь. Кирилл и Инна мгновенно отскочили друг от друга. Инна прикрылась, Кирилл так и прижался спиной к подушке, с торчащим членом, измазанным в желании лучшей подруги. Противно. Омерзительно. Сжала зубы. Часто заморгала.
- О, Господи… Лиза… Это не то… - парень оборвался на полуслове, понимая, что мелет чушь; Инна выглядела ошарашенной всего лишь пару минут, потом ее лицо пришло в норму – она криво усмехнулась.
Лицо настоящей стервы. Для таких, как она - нет дружбы, того духовного, что закладывают с рождения родители. Только выгода. Если бы прежняя я застала своих друзей за изменой, это бы разбило мой мир вдребезги, на розовые мелкие кусочки. Сейчас… было приглушенно. Жгло в груди, но я могла делать вдохи – выдохи.
- Надо поговорить, Лиза. Я все объясню, ты поймешь… Черт! Лиз… - Кирилл запустил пятерню в короткие волосы.
- Уходите, оба, - удалось проговорить мне, голос дрогнул. – Вещи соберу, отправлю с такси… - из груди вырвался вздох; развернулась, выходя из спальни на негнущихся ногах.
Прошла на кухню, поставив чайник. Протерла для верности стол, мало ли и на нем… Всхлипнула, схватившись за ребро столешницы, настолько сильно, что аж костяшки побелели.
- Лиза… - обернулась: Кирилл мялся на пороге кухни, а я смотрела на него по – новому: на самом деле, он был слащав, манерен и совсем не мужествен, как я считала раньше.
И одевается слишком … женственно, что ли… Совсем мальчишка. Маменькин сынок. Не чувствуется в нем того стержня, что должен быть в мужчине… И взгляд … как у нашкодившей собачонки. Да, высок, да, ладно сложен, спортсмен все - таки. Но все это пропитано желанием выглядеть выгодно у противоположного пола. Эдакий мажористый мальчик, что родился с золотой ложкой во рту. Или в заднице.
- Уходи, - получилось хрипло, губы предательски скривились, он дернулся в мою сторону, я отшатнулась, задев стол – подготовленная чашка звонко разбилась об пол, на разноцветные бело – розовые черепки. Как и моя жизнь.
В какой же иллюзии мы живем…
- Извини, - шепотом проговорил Кирилл и вышел.
Хлопнула входная дверь. Стояла минут пять на кухне. Потом взяла веник, принялась заметать, убирать осколки от чашки. Потом сдирала все постельное, меняя на новое. Стирки было много. Драила все поверхности, проветривала помещение, будто бы я могла проветрить и смыть увиденное, воспоминания. Ревела. Перекусила бутербродами. Пила много чая, что забрала из родительского дома. С корицей – мамин любимый. На следующий день я отправила все вещи Кирилла и Инны на его адрес, вызвав предварительно машину. У Кирилла была своя квартира, подозреваю, не одна. Его отец работал в нефтяной отрасли, мой парень никогда не распространялся на этот счет, но имел многое, любил роскошь. Инна была из семьи среднего достатка, ее родители работали в больнице: мама – медсестра, отец – педиатр. Но она любила все дорогое, стремилась к лучшей жизни и всегда говорила, что выйдет замуж выгодно. Я умилялась с ее слов, и говорила, что нужно руководствоваться, прежде всего, любовью. Она снисходительно улыбалась, называя меня счастливой глупышкой. Отматывая назад воспоминания, начинала замечать детали, которые явно указывали на интерес подруги к Кириллу. Но я была настолько слепа и доверчива, что в упор не замечала тревожных звоночков. Последние события вообще выбили меня из колеи. Разрушили мою жизнь… А друзья еще и потоптались по осколкам.